— Детка, не делай этого, пожалуйста. Поговори со мной. Расскажи мне, что случилось. Я слишком надавил на тебя? — говорит он, беря меня за руку.

— Это не ты, Доминик. Я вспомнила о них. Я просто еще не готова к тому, чтобы мы делали следующий шаг. — Какая же я дура? Самый совершенный мужчина в мире кладет свое сердце к моим ногам, а я не могу ответить ему взаимностью в той мере, в которой он заслуживает.

— Все нормально. Я не спешу и никуда не собираюсь. — Он еще раз целует меня в щеку, и поднявшись, расправляет простыню и одеяло и выходит из моей спальни.

— Я приготовлю кофе, — говорит он на полпути вниз по лестнице. Эй, это мои слова. Я знаю, он не сможет включить мою кофеварку, а значит он приготовит нам чай.

Я улыбаюсь его тонкому намеку, вылезаю из кровати и спускаюсь вниз, в кухню.

— Я тут кое о чем подумал, Эйлин, — Доминик обнимает меня сзади, пока я включаю кофеварку и жду, когда вода нагреется.

— И о чем же ты подумал?

— Я хотел бы, чтобы мы купили зеркало.

Я застываю в его руках. Когда я смогу видеть себя, мне будет стыдно даже больше, чем, если бы я просто рассматривала свое отвратительное тело.

— Зачем? — спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно более безразлично.

— Это еще один шаг в твоей реабилитации. Как насчет того, чтобы после завтрака мы сняли ту простыню, которая закрывает твой телевизор? И я имею в виду, снять насовсем? — Он обнимает меня и целует в щеку. — Начнем с этого.

— Ммм, думаю, с этим я справлюсь. — Сосредотачиваюсь на кофе и стараюсь не позволить страху увидеть себя в отражении телевизора полностью захватить меня.

— Я очень горжусь тобой, — шепчет он и оставляет еще один поцелуй на моей щеке. — Я подумываю о гренках или бутерброде с тобой в кровати, если вдруг ты готова побезобразничать, или о тосте на завтрак. Чего бы тебе хотелось? — Он отпускает меня и облокачивается на столешницу рядом, наши бедра касаются друг друга. Дразнящая улыбка озаряет его лицо.

— Мммм, дай-ка подумать, — Я стучу пальчиком по губам и хмурю брови, делая вид, что это ооочень трудное решение. — Думаю, я выберу первый вариант. Люблю гренки.

Пока Доминик накрывает на стол, его игривая улыбка теперь достает почти до ушей.

* * *

Мы стоим перед телевизором, и я гляжу на кусок красной материи на экране, скрывающую отвратительные шрамы от моих глаз.

— Готова? — спрашивает Доминик, переплетая вместе наши пальцы.

Я качаю головой. Мне нужно еще пару минут.

Смотрю на вуаль и пытаюсь приказать себе убрать ее.

— А в твою спальню, Эйлин, я хочу зеркало в полный рост.

Что он сказал?

— А? — озадаченно поворачиваюсь к нему я.

— Зеркало. Мне хотелось бы поставить в твою спальню зеркало в полный рост. Может быть, нам стоит поискать старое антикварное зеркало на блошином рынке, или мы могли бы купить зеркало, сделанное на заказ, специально для твоей спальни. Возможно, в красивой толстой дубовой раме.

Я снова поворачиваюсь к скрывающей отражения ткани.

Делаю шаг вперед.

— Или ты предпочитаешь металлическую раму? Я лично не очень люблю металлические рамы. Для меня это слишком современно. Сам бы я предпочел деревянную. Но речь о твоей спальне, поэтому думаю выбирать тебе.

Знаю, что он делает. Снова пытается отвлечь меня, чтобы мне было легче справиться с этим. Я крепко сжимаю в кулаке край ткани.

— Или может, ты захочешь зеркало вообще без рамы. Я мог бы повесить его на стену, может быть, рядом с окном, выходящим на то огромное дерево.