Я обернулась и теперь стою лицом к лицу с Домиником.

Он слегка качает головой и поворачивает меня опять к зеркалу.

— Тебе необходимо увидеть себя, Эйлин. Тебе нужно разглядеть ту потрясающую женщину, которую вижу я.

Доминик отходит от зеркала. Может, он ушел вниз, может быть, ждет в холле, за дверью спальни. Я не знаю. Все, что я знаю: сейчас я одна на один со своим отражением.

Мои глаза снова находят мое отражение в зеркале. Монстры в голове смеются надо мной. Они рассказывают, как я уродлива.

Орут, кричат злыми голосами, как я вульгарна и отвратительна. Говорят, как они видят меня, как мир воспринимает меня. Как я смотрю на себя.

Мои плечи сутулые и голова немного опущена. Я выгляжу побежденной, мне нечем гордиться в себе. Мое лицо такое измученное. Потрепанное и в ранах, с провисшим глазом и шрамами, на которых автоматически фокусируется мой взгляд. Я поднимаю свои волосы и наклоняю голову, глядя туда, где откушена верхушка моего правого уха.

Я выгляжу искалеченной.

— Ты шокирующе помечена, — кричат они мне. — Никто тебя не захочет, — подначивают меня они. — Твое тело уродливо. Посмотри на свою шею.

Я наклоняю голову и гляжу на шрам от ножа, пересекающий горло. Поднимаю руку и легонько провожу пальцами по всей его длине. Зловещий красный знак ощущается грубым, но вместе с тем таким мягким.

— Почему ты так злишься на меня? — спрашиваю я женщину, смотрящую на меня, говорящую с чудовищами, которые пришли с ней. — Я не выбирала такую жизнь. Я не просила, чтобы меня похищали, насиловали и резали ножом. Так почему же ты глядишь на меня с такой ненавистью?

Женщина ничего не говорит в ответ. Я слышу, как чудовища смеются.

— Почему ты злишься? Ты не можешь смотреть на меня без этого адского огня, горящего в глазах. Они сделали это, они похитили меня и причинили боль. Я не вызывалась добровольцем, чтобы надо мной надругались и унижали, они сделали это. — Я указываю на дверь.

— Это не я! — ору я, ударяя себя в грудь. — Это все они! — кричу я женщине в зеркале. — Не надо ненавидеть меня за то, что они сделали со мной.

Вот только глаза женщины, смотрящей на меня, полны жалости и злобы.

— Они сотворили это. Не я, — шепчу я ей. Слезы катятся по щекам, и она утирает их своими пальцами, но ее печальные глаза не отрываются от меня.

Я знаю, она пытается мне что-то сказать, но я пока не понимаю ее.

— Расскажи мне, — говорю я, садясь на пол. Женщина в зеркале делает то же самое.

— Мне надо знать, почему ты так сильно ненавидишь меня.

Она продолжает смотреть на меня с таким всепоглощающим горем, и это разбивает мне сердце.

— Пожалуйста, мне надо понять, что тебя так возмущает во мне. Разве я относилась к чему-то, как само собой разумеющемуся, и не понимала этого? Я каким-то образом предала тебя?

Она не двигается. Она просто выглядит полностью потерянной.

Я зарываю лицо в ладони и пытаюсь через боль дышать.

Обняв коленки руками, опять смотрю на женщину. Она копирует меня, так же обхватив руками свои колени. Опускаю подбородок на колени и смотрю на своего двойника.

— Моя жизнь не будет стоить ничего, если ты не объяснишь, почему ты так держишься за свою ненависть ко мне. Мне необходимо знать почему, чтобы продолжать жить. — Я отвожу взгляд от ее измученных глаз.

— Я обижена на тебя, — отвечает она тихо, почти неслышно.