Что? Которую я люблю? Он действительно чуть не произнес это? Совсем с ума сошел! Он много лет не влюблялся ни в одну из женщин.

В изумлении он поднял на Салли глаза, ожидая увидеть на ее лице насмешку, а вместо нее обнаружил такую незащищенность и уязвимость, что пришлось напрячься, чтобы не припасть к ней и не сжать ее в своих объятьях.

Она поняла, что выдала свои чувства, и залилась густой краской. Но что-либо исправлять было поздно. Время не в силах изменить некоторые вещи, и такое глубокое, инстинктивное знание друг друга, было одной из них.

Не было необходимости заканчивать предложение, она и так все поняла. В результате неопределенной, ситуация оставалась только для него, он искрение не понимал, почему она восприняла его полупризнание так болезненно.

— О чем я говорил? — начал он, спотыкаясь о слова.

А она, придя в себя быстрее, отрезала.

— Что в тот момент в тебе возобладал инстинкт сильного пола защищать тех, кто слабее.

— Да, что-то вроде того, — сказал он и решил, что пора менять тему. — Вчера я опять ездил в ту закусочную. Она сейчас закрыта за нарушения закона о продаже алкогольных напитков, но я нашел хозяина и показал ему фотографию Пенелопы. Пришлось немного потратиться, и, в конце концов, он сознался, что Пенелопа часто бывала в том месте в течение многих месяцев — до того, как ты приехала в город.

Салли уставилась в свою миску с рисом, как будто боялась, что она может прыгнуть на нее и укусить.

— Не может быть!

— Да уж. — Он пристально посмотрел на нее, но теперь она уже не пыталась скрывать то, что думает, и он решил идти до конца. — Он рассказал такие подробности… даже назвал ее маленькой сексапильной сучкой. Должен признать, термин не из моего словарного запаса, но, согласись, картину рисует впечатляющую.

— Да, — согласилась она таким же тусклым и безжизненным голосом, как унылый зимний пейзаж за окном. — Похоже, что так.

— Ты удивляешь меня, Салли, — мягко сказал он. — Я думал, ты начнешь опровергать все, доказывать, что это голословные утверждения. Напрашивается вопрос: почему? Что еще, кроме этого, тебе известно?

Это дало результаты, которых он добивался.

В нервном возбуждении она почти кинула миску с рисом на столик, вскочила с кресла, быстро прошла между мебелью к окну и осталась стоять там.

— Что еще может быть мне известно? — сказала она. — Пенелопа не откровенничала со мной.

— Вы были неразлучными подругами. Ты знала ее лучше, чем кто-либо другой.

— Это было раньше.

— А что между вами произошло?

Она плотно сжала губы, словно жалея, что вела себя слишком опрометчиво, и медленно подбирала слова.

— Просто я уехала. Мы больше не поддерживали контакта, поэтому я не могла знать, какие места она посещает. Мы только один раз собрались вместе обменяться новостями, и ты сам знаешь, чем это закончилось. Из-за моей глупости ты потерял жену.

— Что? — Он встал и подошел к ней. — Ты действительно считаешь себя виноватой в смерти моей жены?

Она отшатнулась от него, как пугливый ягненок.

— А кто еще виноват? Я сидела за рулем.

— Ты сидела за рулем ее машины, а это меняет дело. Может, объяснишь, почему так получилось?

— Нет, — упрямо сказала она.

— Тогда я объясню. Она напилась, и за руль села ты. Ей это не понравилось. Тебе, наверное, пришлось силой отнять у нее ключи. Салли, так дело было?

Она ничего не ответила, все было ясно без слов.