– Что ты кричишь? Марк, если ты что-то натворил, я хочу узнать об этом от тебя. Что он собирается мне сообщить?

Марк собирался с мыслями всего несколько секунд.

– Я получил двойку за сочинение, – виновато произнес он. – Просто ничего не смог написать. Я не хотел тебя расстраивать.

– И всего-то? – с облегчением выдохнула Светлана Сергеевна. – А почему ты не смог? Что за тема была?

– «Отцы и дети в современной литературе».

– О, бедный мой мальчик, – простонала мать. – Ну, конечно же… И этот старый болван еще имеет наглость звонить мне.

– Я даже не знал, что у него есть телефон. Он ведь живет где-то у черта на куличках.

– Кажется, он звонил из школы. Да, точно. Он говорил, что сторожит пятиклассников, у них там дискотека.

– Вот как? – медленно переспросил Марк. – Ладно, черт с ним, мам! Не волнуйся, я скоро буду. Пройдусь немного…

Повесив трубку, он повторил, все больше волнуясь: «Он еще в школе».

– Да что это я? – пробормотал Марк, задыхаясь. – Он в школе, и что с того?

Его отвлек детский голос, неожиданно показавшийся знакомым: «Дохлый номер! Я ж говорил, тут все с хозяевами». Заглянув за угол, Марк увидел ту же компанию охотников за собаками. Они курили, длинно сплевывая сквозь зубы, и отрывисто поругивались. Заметив Марка, старший из них швырнул в сторону окурок и угрожающе двинулся вперед. Марк вышел из-за угла и спокойно ждал, пока тот приблизится.

– Тихо, – сказал он, внимательно вглядываясь в прищуренные мальчишечьи глазки. – Не дергайся. У меня к тебе дело…

* * *

Костя переминался возле умолкнувшего на зиму фонтана и сердито ежился, озираясь. Но Марку удалось подойти неслышно. Замерев за спиной друга, он коротко хлопнул его по плечу и отскочил. Костя вскрикнул и, прежде чем обернуться, испуганно втянул голову.

«Так делают во всех фильмах ужасов, – вспомнил Марк. – Подкрадываются сзади и трогают за плечо».

– Обалдел? – взвизгнул Костя и судорожно вытер кулаком губы. – Что за дурацкие шуточки?

– Какие еще шуточки? – строго произнес Марк, сдвинув брови. – Стал бы я ради шуточек выходить из дому в десять вечера!

На миг задумавшись, Костя поднял уже другие, виноватые глаза. Он был из тех друзей, которые существуют для того, чтобы навешивать на их душу свои беды. Без этого они чувствуют себя слишком легковесными.

– У тебя неприятности? – с надеждой спросил он, бережно касаясь рукава Марка.

– Неприятности?

Марк вдруг оживился. Невинный вопрос пробудил в нем тягу к импровизации. Втянув холодный воздух, он озорно щелкнул пальцем по низкой липовой ветке, увешанной тяжелыми каплями. Брызги угодили Косте на лицо, и он забавно сморщился.

– Знаешь, – проникновенно начал Марк, наклонившись и возбужденно дыша другу в лицо, – кажется, за мной следят.

– Следят?! Да что ты, Марк, кому это нужно?

– Антисемитам, – прошептал Марк, увлеченный едва родившейся идеей. – Разве ты не знаешь, что я на четверть еврей?

– Глупости, – убежденно возразил Костя, но почему-то оглянулся. – Знаешь, сколько евреев? За всеми разве уследишь?

– Ты мне не веришь? – высокомерно спросил Марк, отступая к растопыренным ветвям кустарника.

Как он и ожидал, друг рванулся к нему с вытаращенными от распиравшей его преданности глазами.