– А ведь это о многом говорит, – протянула она, играя глазами и голосом. – Уж если б ему и в самом деле было наплевать, он спросил бы просто из вежливости.

Марк не удержался и скорчил недоуменную гримасу:

– Он не произвел на меня впечатления вежливого человека. Может, ты слегка подзабыла его? Или спутала с Володей? Кстати, ты еще помнишь о его существовании?

Катин взгляд мгновенно стал снисходительно-взрослым.

– Я помню, – подтвердила она и потерла кончик носа, скрывая улыбку.

– У женщин обычно катастрофически короткая память, – пробормотал Марк и принялся яростно тереть полотенцем волосы.

– А ты хорошо знаешь женщин?

– А мне и не хочется узнать их получше!

– Что ж так?

– Разве недостаточно вас с мамой? И потом… у меня уже была одна…

– Да ну! – взвизгнула Катя и вцепилась племяннику в плечи. – Расскажи, а? Ну, Марик!

– Нечего рассказывать. Вряд ли она помнит – я это был или кто-нибудь другой.

– Но ты же помнишь.

– Потому-то я и говорю, что у женщин плохая память… Ты ведь тоже довольно быстро забыла Ермолаева, – добавил он, поддавшись недоброму порыву.

Катя плавным движением тщательно пригладила волосы и едва заметно нахмурилась:

– А он произвел на тебя сильное впечатление, да, Марк?

– Вовсе нет! Он был пьян. Я просто пытаюсь быть объективным. Ведь это ты бросила его?

У нее дрогнул подбородок, хотя голос прозвучал достаточно твердо:

– Он выгнал меня, Марк.

– Но прежде ты изменила ему!

Она вдруг сломалась, сгорбилась и виновато зашептала, дергая свисавшее с головы племянника полотенце:

– Я думала, все выйдет как у Роллана… Светка всегда говорила, что я слишком по-книжному смотрю на жизнь. Обидно, когда кто-то оказывается прав. Все получилось совсем наоборот. Тебе надо это запомнить, Марк. Ты тоже все видишь несколько иначе, чем все.

– Я ничего не понял, – признался Марк, отбирая у нее полотенце. – При чем здесь Ромен Роллан? И как это я все вижу? Ты что, считаешь меня дальтоником?

Его уловка удалась. Катя расцепила руки и неуверенно улыбнулась.

– В некотором роде, – уже спокойно сказала она тоном Марка. – Знаешь что? Давай прогуляемся завтра по городу? Я зайду за тобой в шесть.

Уже в дверях, беззаботно позволив просочиться холодному воздуху из подъезда, Катя спросила:

– А ты будешь участвовать в конкурсе?

Марк испуганно указал глазами на мать: это секрет.

– Значит, до завтра? – громко сказал он и поцеловал теплую Катину щеку прежде, чем она успела бы сболтнуть что-нибудь еще.

Женщинам нужно вовремя затыкать рот.

– Куда это вы собрались? – ревниво поинтересовалась мать, заперев за Катей дверь. – И о каком конкурсе она говорила?

– Ты забыла, что у Анютки скоро день рождения? – тут же нашелся Марк. – Катя хочет устроить детский конкурс. Но я, конечно, не стану в нем участвовать. Как ты думаешь?

«Ее так легко обманывать, – разочарованно подумал Марк, возвращаясь к себе. – Наверное, отцу было ужасно скучно жить с нею…»

Он подозревал, что Катя умнее старшей сестры, хотя ему ни разу не довелось в этом убедиться. Достаточно ли она была умна, чтобы понять такого человека, как Ермолаев? И нужна ли ему умная женщина? И нужна ли…

Он успел ухватить мысль и притормозить ее, как зарвавшуюся лошадь. О Ермолаеве он знал сейчас немногим больше, чем в первый день знакомства, но Марк чувствовал, что ему не терпится узнать об этом человеке все.