– Я попросил оценить картины и продать их, если возможно. Обстоятельства изменились.

– Я сказала, холсты не для продажи! – безапелляционно заявила Мария.

– Можешь купить их для себя, мама.

– Это принципиально. Джордан мой сын. Его работы останутся в семье.

– Он наш сын, Мария. И ты часто говорила, что ему нужно выставить свои картины на суд широкой публики, чтобы его талант был оценен по достоинству, – возразил Джефферсон. – Давай посмотрим, что из этого выйдет.

Лаура и Джед обменялись взглядами. Уж они-то знали, что мир не оценит талант Джордана так, как ожидает Мария.

– Спасибо за обед, мам. Пап, было приятно пообщаться, – поблагодарил Джед, вставая.

Лаура поспешила за ним. Уже в машине она сказала:

– В твоей семье обеды всегда так увлекательны?

– Обычно я не обедаю дома. А у мамы свои представления о такте.

Лаура неожиданно ощутила огромную благодарность своим родным за их любовь. Родители не одобряли желания дочери уехать, но все же поддерживали ее как могли. И она всегда знала, что ее любят такой, какая она есть.

– Спасибо, что пришла и вступилась за меня. Это что-то новенькое. Не помню, чтобы раньше за меня кто-нибудь заступался. Только раз в университете.

– А что произошло тогда?

– Ничего интересного. Нас снова перепутали с братом. Друг защитил меня, и инцидент был исчерпан.

Лаура поняла, что эта история не так проста, но если Джед не хочет поделиться с ней подробностями, она не будет настаивать. Их отношения и так не очень стабильны. Если, конечно, у них вообще есть отношения. Мария сделала все возможное, чтобы не дать им развиться в желаемом направлении. И еще есть женщина, с которой Джед встречался в Бостоне.

Оптимизм Лауры поугас. Джед никогда даже не намекал на возможность будущего для них. Кроме того, он любит свою работу. А ее карьера не позволит ей переезжать за ним с места на место.

– Я могу помочь с завтрашней выставкой?

– Просто поддержи меня морально, когда в семь я открою двери.

– Я уезжаю в конце следующей недели. К тому времени станет ясно, как продвигаются продажи. Покатаешь меня на яхте перед отъездом?

Лаура с удивлением смотрела на него.

– Может, в понедельник? – улыбнулась она, скрывая свое разочарование тем, что Джед уже знает точную дату отъезда.

Без пятнадцати семь следующего вечера Лаура отперла дверь галереи. На ней, как и на Хезер, было черное коктейльное платье. Келли и нанятая официантка должны были сегодня разносить вино и закуски.

Освещение было великолепным. Лауре особенно нравилось, как смотрятся в люминисцентном свете черно-белые рисунки Джордана. Их четкие драматичные линии резко контрастировали с яркими масляными красками.

– Если никто не придет, еды нам хватит на месяц, – шепнула Лаура Хезер, которая раскладывала буклеты и брошюры, с которых ей улыбался Джордан. И теперь Лаура видела определенные различия между братьями. В Джордане отсутствовала стабильность. На него нельзя было положиться, как на Джеда. Это угадывалось даже в его мальчишеских, моложавых чертах. Несправедливо отождествлять братьев только потому, что они похожи внешне.

И потому, что у Джеда есть женщина в Бостоне.

– Он, по крайней мере, честен в этом, – пробормотала Лаура.

– Что?

– Ничего.

– А вот и первый посетитель. О, это Джед! Не думала, что он захочет купить что-нибудь. – Хезер расплылась в улыбке.

В деловом костюме и белоснежной рубашке, подчеркивающей загар, он выглядел сногсшибательно. И его глаза сверкали от радости, когда он подошел к девушкам.