Неожиданно на стену упал отблеск света, и Райан ошеломленно отпрянул от двери.

Оказалось, Нэнси открыла дверцу холодильника.

– Пива хочешь? – Она рассматривала содержимое холодильника, протянув за спину руку с банкой пива, которую предлагала ему. – Угощение не очень-то разнообразное.

– Они же не знали, что мы придем, – откликнулся Райан. Откупорив банку с пивом, он сделал добрый глоток.

– Салат, горчица, молоко, пикули, джем, горчица... Ну, горчицы им хватит! Господи, четыре банки и кетчуп – две, три... Наверное, сидят на одной горчице с кетчупом.

– Может быть, у них гости.

Произнося эти слова и направляясь к дверям в холл, Джек понял, куда они попали, еще до того, как увидел лестницу и слабый свет наверху из двух окон на площадке.

– В кухнях нет ничего особенного, – заявила Нэнси, приблизившись к нему сзади. – Больше всего я люблю спальни.

Странно было тут оказаться. Осознав, куда они попали, Райан сначала испытывал какое-то тревожное, настораживающее чувство, будто что-то вдруг пошло не так, как следовало. А потом подумал – нормально. Стало быть, дом тот самый. Ну и что? Он вполне мог стоять по соседству или ниже по берегу. Просто дом. Ничего нет такого особенного в том, чтобы снова забраться сюда, правда? Леон Вуди сказал бы: "Точно, старик, ничего в этом нет особенного. Просто влез в тот же дом, сам об этом не зная". Хватит шуток. В действительности он совсем этого не хотел.

Они поднимались наверх, держась за перила, Райан по-прежнему впереди. Наверху на секунду остановился, прислушался, потом вошел в первую спальню справа, ту самую, где они с Билли Руисом нашли мужскую одежду. Знакомая комната: окно над боковой верандой, туалетный столик, две кровати, ночной столик, куда он положил окурок сигары. Теперь Джек вспоминал, что, наверное, оставил его в пепельнице, и прошел между кроватями посмотреть, не лежит ли он еще там, не ожидал его увидеть, просто из интереса.

Нэнси шмыгнула мимо него к комоду, принялась рыться в ящиках.

Райан лег на кровать, стал потягивать пиво, наблюдая за ней. Выдвинет ящик, пошарит внутри, потом тихонько задвинет, открывает следующий, запускает руки под стопки белья, тщательно обыскивает. "Видишь, что она делает, все прощупывает, проверяет, не припрятано ли где-нибудь что-то ценное". Леон Вуди сказал бы: "Ага, ценное. Слушай, старик, ты ее не учил вываливать все ценное из ящиков на пол?"

Нет, этому он ее не учил. Допив пива, Джек прошел через ванную в смежную комнату, в ту самую, где в воскресенье переодевались женщины, осмотрел комод сверху, заглянул в ящики. С другой стороны коридора находились еще две спальни. Райан заглянул в каждую, но не нашел ничего стоящего, учитывая, что он был в ста пятидесяти милях от Детройта и без машины. Однако тут что-то вспомнил, вернулся через вторую спальню в ванную, открыл аптечку. Там по-прежнему стоял "Джейд Ист". Джек капнул на руки несколько капель лосьона, растер в ладонях, смазал подбородок, глядя в зеркало, едва видя свое отражение в темноте.

Наконец вернулся в ту спальню, где осталась Нэнси. В комнате не было слышно ни звука, и сначала он ее не увидел, потому что ожидал, что она у комода или у гардероба. Оглянулся на дверь и, переводя взгляд, заметил движение на кровати, в постели. Нэнси лежала на ней, натянув на себя покрывало. Наблюдала за ним, ждала, когда он ее разглядит, потом проследила, как он прошел между двумя кроватями, уселся на свободную.

– Сдаюсь, – проговорил Райан.