— Я весь внимание.

— Энди родился недоношенным, — сказала Дженнифер. — Возможно, причиной тому послужило то обстоятельство, что я, будучи беременной, выполняла в доме слишком много тяжелой работы в течение слишком длительного времени.

— Похоже, это входило в планы Берты, — пробормотал Бардалф. — Очевидно, она хотела, чтобы ты потеряла ребенка.

— Возможно. Вполне возможно. — Дженнифер на минуту задумалась, будто вспоминая что-то. — Тетушка Берта недвусмысленно и неоднократно напоминала мне, что беременность и тем более роды способствуют увеличению веса женщины. Так или иначе Энди родился хилым и болезненным ребенком. Примерно через полтора года после его появления на свет у него случился первый приступ астмы. Я страшно перепугалась. Думала, он умирает. На «скорой» его увезли в больницу и спасли, сразу поместив в кислородную палатку. В тот день мне стало ясно, что он для меня дороже жизни, и с тех пор я неусыпно слежу за его здоровьем. Главное, чтобы он не попадал в стрессовые ситуации. Если что-то выводит его из душевного равновесия, начинается приступ астмы. В последнее время Энди болел так часто, что я нигде не могла устроиться на постоянную работу; мне приходилось часами находиться дома и присматривать за ним.

— Да, положение не из легких.

Бардалф вздохнул и внимательно посмотрел ей в глаза. В них не было и намека на негодование или сожаление по поводу того, что из-за болезни сына она оказалась в финансовых тисках. Ее небесно-голубые глаза светились лишь чистой любовью. Где-то на задворках его сознания лениво проплывала неоформившаяся мысль: а как бы он себя почувствовал, если бы завоевал сердце этой женщины, в глубинах души которой, возможно, постоянно рождались и кружили сильные и никому не ведомые тайные страсти?

— Как же тебе удалось выжить и как удается держаться на плаву сейчас, не имея работы? — спросил он. — Помогают социальные, благотворительные службы? Или, может быть, богатые покровители?

— Ни то, ни другое, ни третье. — Дженнифер взглянула на него так, будто была в шоке. — Многие годы я работала официанткой в отеле «Уилсон-Мэйс». Но появился новый хозяин отеля, а у него есть дочери, которые могли выполнять мою работу. — Она изобразила перед ним очаровательную улыбку, словно имитируя выражение личиков этих самых дочерей. — Эти блондинки очень милы, и у них большие груди…

Бардалф невольно скользнул взглядом по ее грудям: туго обтянутые теперь узкой рубашкой, они многозначительно выпирали вперед и выглядели гораздо более увесистыми, чем показались ему раньше.

В своей жизни он повидал немало женских бюстов самых разных конфигураций и физических достоинств. Теперь они уже не волновали его так горячо и остро, как в подростковые и юные годы. Но упругие груди Дженнифер, упрятанные под простенькую рубашку, возбудили вдруг его так, как никогда не возбуждали ни одни груди совсем еще молоденьких, сексуально озабоченных красоток или перезрелых и очень богатых красавиц.

— Семейные кланы в торговом бизнесе — общепринятая практика, — заметил Бардалф.

— Да у меня и нет никаких претензий к новому хозяину «Уилсон-Мэйса», — сказала Дженнифер. — Пусть себе на здоровье привлекает к работе своих дочерей или любых других сексапильных женщин. Ведь я все равно не тешу себя иллюзиями насчет своей внешности.

Ей следовало бы повнимательнее присмотреться к себе в зеркале, подумал он, когда в комнате воцарилось минутное молчание. Неужели она никогда не замечала того, что так четко видели его глаза? Перед ним сидела красивая, чистая женщина с умом и утонченной чувствительностью. Женщина, которая даже не подозревала, что обладает такими качествами.