Когда она торопливо привела себя в порядок, он увидел, как затряслись ее плечи. Дженнифер плакала. Ему захотелось снова обнять ее и поцеловать, хотелось признаться ей, что из всех женщин, которых он знал в постели, ни одна не возбуждала его так сильно и неудержимо, как она.

Ему казалось, что для Дженнифер у него никогда не будет хватать нежности и ласки, даже если бы они прожили весь остаток жизни вместе.

Немного успокоившись, она схватила сумочку, подбежала к машине и, открыв дверцу, опустилась на переднее сиденье. Бардалф еще несколько минут постоял у поваленного дерева, размышляя о происшедшем. Он знал, что Дженнифер никогда не была девушкой-простушкой, а теперь, после его несдержанных домогательств, отношения между ними могут не только усложниться, но и ухудшиться. И вдруг его как кувалдой ударило по голове — у него мелькнула дикая мысль о том, что теперь, после того как он зацеловал ее всю на этом старом дереве, она не сможет не пойти с ним на интимную близость. Потому что теперь, по естественной общечеловеческой логике, ей придется выбирать одно из двух: или добровольно уехать из Монтроза (чего она до сегодняшних поцелуев делать явно не хотела), или делить с ним общую постель (против чего, насколько он мог судить по ее поведению на сваленном дереве, в душе она явно не возражала).

Выругавшись, Бардалф вернулся к машине, молча сел за руль и включил зажигание. Когда уже вырулил на шоссе, процедил сквозь зубы:

— Думаю, теперь самое время поискать для тебя работу.

В Дуранго он сразу повел Дженнифер в небольшой магазин модной женской одежды. Игнорируя все ее бурные, смущенные и гневные протесты, Бардалф с железной логикой доказал, что шансов получить работу у нее станет в сто раз больше, если она сбросит с себя это бутылочно-зеленое черт-знает-что, приобретенное еще в эпоху тетушки Берты.

Краснея, она наконец согласилась с его доводами, и продавщица тут же увела ее за перегородку. Минут десять спустя Дженнифер вернулась в зал для клиентов — и у Бардалфа отвисла челюсть. Как она отвисает у подростка, когда тот впервые в жизни видит голую женщину. Только эта, одетая женщина, выглядела гораздо более сексуальной.

— Как вам нравится ваша красавица в новом одеянии? — спросила его продавщица.

— Великолепно.

На ней было платье цвета морской волны, придававшее ее небесно-голубым глазам более глубокий оттенок. Всякий знаток женской красоты без труда констатировал бы, что у Дженнифер прекрасная фигура; но это безрукавное платье, едва прикрывавшее колени, как бы еще более подчеркивало ее статность и гибкость линий ее тела. Разумеется, общий эффект от внешнего вида преобразившейся Дженнифер усиливался новыми элегантными туфлями на высоком каблуке, ажурными чулками и аккуратной модной сумочкой.

— С этим платьем продается еще и пиджак, и он наверняка сделал бы глаза мадемуазель еще более выразительными, — как бы вскользь заметила расторопная продавщица, бросив изучающий взгляд на Бардалфа. Тот, соглашаясь, кивнул.

— Тебе все это нравится, Дженнифер? — спросил он.

— Очень. Но вряд ли у меня найдется требуемая сумма, даже когда я начну работать.

— Тогда это будет от меня… прощальный подарок. Перед твоим отъездом из Монтроза.

— Но… если я не уеду? — В ее глазах появились одновременно испуг и грусть. — Я еще не знаю…

— Зато я знаю. — Он нахмурился, поднялся из кресла и подал продавщице кредитную карточку. — У меня больше не остается времени. — В его голосе послышались раздражительные нотки. — Надо еще кое-кого увидеть. И открыть офис.

— Офис? Ты собираешься открыть офис? — удивилась она.

— Для одного коллеги, — пробурчал мужчина, поняв, что должен соблюдать бдительность, если хочет сохранять свой бизнес в тайне.