— Не совсем.

— Отпусти меня, — спокойно потребовала она. Роберт с трудом перевел дух, борясь с желанием хорошенько ее встряхнуть. Он никак не мог поверить, что эта дурочка скорее согласится остаться здесь и продолжать заниматься ненавистной ей работой, чем поехать с ним в Лондон.

— Повторяю тебе в последний раз, — процедил он сквозь зубы, пронизывая ее гневным взглядом. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь, где к тебе будут приставать всякие похотливые мерзавцы.

Она расхохоталась, что совершенно вывело его из себя.

— Значит, ты хочешь сказать, — выдавила она сквозь смех, — что единственный похотливый мерзавец, с которым я могу иметь дело, — это ты?

— Да. То есть нет! Ради Бога, Виктория, пойми, ты не можешь здесь оставаться.

Она гордо вздернула подбородок.

— Я не вижу иного выхода. Роберт стиснул зубы.

— Но я только что объяснил тебе…

— Я сказала, — твердо перебила она его, — что не вижу иного выхода. Любовницей я быть не согласна — это не для меня. — Она высвободила руку и пошла к выходу из лабиринта.

И, глядя ей вслед, Роберт понял, что она уходит из его жизни навсегда.

Он не мог ни есть, ни спать. Он становился похож на пресловутого страдальца из дешевых мелодрам. Повсюду ему мерещилось лицо Виктории — среди облаков, среди толпы и даже в проклятом гороховом супе.

Если бы он не был так несчастен, размышлял Роберт, то, возможно, оставил бы без внимания письмо отца.

Дело в том, что каждые несколько месяцев маркиз присылал Роберту письмо, в котором просил его приехать в поместье Каслфорд. Сначала письма эти носили характер жесткого приказа, но постепенно тон их сменился на более снисходительный и даже временами умоляющий. Маркиз хотел, чтобы Роберт проявлял больше интереса к своим земельным владениям; он надеялся, что его сын будет гордиться титулом маркиза, который рано или поздно перейдет к нему по наследству. А больше всего на свете ему хотелось, чтобы Роберт женился и оставил после себя наследника.

Обо всем этом маркиз довольно прямо и со всевозрастающей настойчивостью сообщал в своих письмах сыну, но Роберт едва пробегал глазами строчки и тут же бросал листки в огонь. Он не был в Каслфорде более семи лет, а если точно, то с того ужасного дня, когда все его мечты и надежды разбились вдребезги, а отец, вместо того чтобы посочувствовать ему, завопил от радости и чуть ли не бросился танцевать в своем кабинете.

Стоило Роберту вспомнить об этом, как он начинал скрежетать зубами от злости. Когда у него самого будут дети, он будет относиться к ним с пониманием и заботой. И никогда не станет смеяться над их неудачами и ошибками.

Дети. Забавная мысль. Вряд ли ему суждено оставить след в этом мире в виде маленьких наследников. Он не мог заставить себя жениться на Виктории и в то же время понимал, что ни на ком другом он и не женится.

Вот чертовщина!

Итак, после того как, пришло последнее письмо от отца, в котором тот сообщал, что лежит на смертном одре, Роберт решил наконец отдать последний сыновний долг. Это было уже третье подобное послание за год — вряд ли стоит расценивать его всерьез. Тем не менее Роберт упаковал чемоданы и отбыл в Кент. По крайней мере это хоть на время поможет ему забыть ее.

Когда Роберт прибыл в свои пенаты, он ни капли не удивился, обнаружив отца в добром здравии, хотя тот, конечно, постарел за то время, что они не виделись.

— С приездом домой, мой мальчик, — произнес маркиз. — По правде, он никак не ожидал, что Роберт в конце концов откликнется на его просьбу и покинет Лондон.

— Вы неплохо выглядите, — ехидно заметил Роберт.