Кхидматгары убрали тарелки из-под супа и внесли жаркое. Мора жадно втянула носом запах. Повар в резиденции был замечательный. Огромное серебряное блюдо поставили перед ее дядей и сняли крышку.

– Боже милостивый! – воскликнул британский резидент.

Мора вслед за дядей взглянула на блюдо. Она ахнула, увидев, что огромный кусок ростбифа возлежит на ложе из картофельного пюре невероятно яркого синего цвета.

– Лала Дин! – воззвал Лоренс Карлайон, переходя на хинди. – Что это значит?

– Это в честь королевы Виктории, – поспешил объяснить кхидматгар, раболепно кланяясь. – Новости из Белаит, из Англии. Говорят, что небо благословило королеву еще одним сыном.

Дядя Лоренс выглядел совершенно сконфуженным, в то время как Мора и Росс разразились неудержимым смехом. Точно так, как смеялись недавно на дороге. Видимо, они оба вспомнили об этом, потому что одновременно взглянули друг на друга. Мора при этом почувствовала странное волнение.

«Как это глупо, – подумала она. – Будто выпила слишком много вина, хотя на самом деле не пила ни капли». Смутилась и опустила глаза.

Не успели разрезать мясо, как поведение Росса полностью переменилось. Не обращая на Мору никакого внимания, он продолжал спорить с ее дядей все о том же злополучном талукдаре, и тема эта не была оставлена даже после того, как были поданы пудинг и портвейн, а Мора, зевая от скуки, заявила, что хочет удалиться.

Мужчины вежливо встали, хотя было ясно, что им по-прежнему не до нее. Росс хмуро пожелал Море доброй ночи, всем своим видом показывая, как ему досадно, что его перебили.

Она могла бы вообще поужинать в одиночестве. Ох уж эти мужчины! Высоко подняв голову, Мора гордо выплыла из комнаты.

Кукареканье какого-то бойкого петушка разбудило Мору перед самым рассветом. Пробежав босиком через тихую гостиную, она подошла к двери веранды. Луна еще не ушла с небосклона, и при ее молочно-голубом свете по земле легли длинные скрещенные тени. Ветерок нес с собой свежесть и аромат цветов – призыв, которому Мора не в силах была противиться.

Понимая, что уже не уснет в эту ночь, она потихоньку надела свой новый костюм для верховой езды: жакет и юбку из легкого голубого муслина, отделанную черной тесьмой. Она обулась, захватила с собой топи и хлыст и пошла по темной лужайке к конюшне.

Чоукидар, привыкший к ранним появлениям мисс-сахиб, отвесил ей глубокий поклон и разбудил одного из грумов. Десять минут спустя Мора уже выезжала на Фоксе из ворот военного городка в сопровождении Исмаил-хана. Завесы тумана поднимались с холмов, а теплый ветер нес с собой обещание жаркого дня, волнами разбегаясь по желтеющей траве.

Неподалеку от военного городка, на развилке, где одна из дорог вела дальше к деревне Сундагундж, а другая – к городу Бхунапуру, Мора заметила всадника, который, видимо, столь же разумно, как и она сама, решил проехаться до наступления жары: высокий блондин в отлично сшитом костюме для верховой езды быстрой рысью скакал им навстречу.

Именно в это утро Чарльз Бартон-Паскаль находился в наипаршивейшем настроении. Не только потому, что здорово проигрался вчера вечером в Британском клубе, но и потому, что все еще не мог объяснить себе, каким образом Мора ускользнула от него третьего дня в Бхунапуре. В городке говорили, что она любит прогулки на рассвете, поэтому нынче Чарльз поднялся на заре, стоически игнорируя тяжелое похмелье и то обстоятельство, что обычно он вставал с постели не раньше полудня. Сейчас он уже было простился с надеждой перехватить Мору, и возвращался домой, жестоко досадуя на то, что его труды и муки пропали даром, как вдруг заметил направляющуюся прямо навстречу ему рыжеволосую красавицу; в неясной предрассветной мгле было видно, как лошадь всадницы поднимает копытами фонтанчики пыли с дороги.