Хотя «дверь» было неправильным словом.

Отверстие подошло бы больше.

Утром Милан взглянул лишь мельком. Он был настолько сконцентрирован на людях, что на остальное не обратил внимания. В тумане он все равно не смог бы лучше рассмотреть вход в дом.

Да и зачем?

Но сейчас не возникало сомнений, что за открытую дверь он принял дыру в стене. Кое-как загороженную металлическим листом, какими обычно закрывают вход на стройку.

Или в пустующие дома.

Так вилла и выглядела. За окнами без штор не горел свет. Из труб соседних домов в вечернее небо поднимался дым, здесь же ничто не указывало на то, что внутри виллы было хоть на один градус теплее, чем снаружи, где температура стремилась к нулю.

Ни одного признака жизни, зато в палисаднике стояла риелторская табличка.

Πρσδαεωζχ

Милан догадывался, что это означает. Табличка склонилась к покрытой снегом лужайке, словно уже давно сопротивлялась ветру.

Или как будто ее поспешно подняли.

– Ты абсолютно уверен, что это было здесь? – спросила Андра, пока Милан жал на кнопку звонка на одной из колонн ограды палисадника. Как и ожидалось, звонок не работал.

– Да, оглянись вокруг. – Его теплое дыхание застыло хрупким облачком между их лицами. – Везде только съемные и многоквартирные дома. Вот единственная вилла. Это было здесь.

– Странно.

Он поднялся по лестнице и подергал металлическую пластину. Заметил, что ее даже не прикрутили.

– Просто прислонили.

– Тогда все гораздо проще, и мы можем войти, – заявила Андра, вытаскивая сотовый телефон и включая на нем фонарик. – Слушай мою команду, – прошептала она. – Ты идешь первым!

Милан улыбнулся заезженной шутке, но сделал, что ему велели, и сдвинул лист в сторону. Лишь настолько, чтобы они смогли проникнуть внутрь.

Прихожая, которая в таких домах, вероятно, называлась холлом, встретила непрошеных гостей с неприязнью. Холодом, мраком, спертым воздухом.

Милан попробовал выключатели, хотя и не рассчитывал, что люстра над лестничной галереей зажжется. Других светильников он не нашел, даже с помощью фонарика на своем телефоне. На вилле их просто не было, как и мебели, картин, тепла и признаков жизни.

– Взгляни-ка на это!

Пока Милан любовался перилами расходящейся в две стороны лестницы, Андра прошла в боковую комнату, которую раньше, вероятно, использовали как библиотеку. Встроенные, до потолка, стеллажи из массивного темного дерева занимали все стены в слегка овальном помещении, оставляя место лишь для холодного камина.

– Вполне себе уродливо, – отозвался Милан о самой для него бесполезной комнате во всем доме.

– И как-то не по себе. Абсолютно пустые стеллажи. За исключением вот этого антиквариата.

Она посветила на допотопный телефонный аппарат, который стоял рядом с камином на нижней полке и выглядел таким массивным, что казалось, одной рукой трубку даже не поднять.

– Думаю, такой дисковый телефон я видела в последний раз лет двадцать назад у моей бабушки, – сказала Андра. Но Милан слушал ее вполуха. Его внимание привлекла бумажка рядом с телефоном.

Даже когда Андра сказала: «Не знаю, как тебе, но мне кажется, проверять здесь каждую комнату не имеет смысла», он ей не ответил.

«Что, черт возьми, здесь происходит?» – спрашивал он себя.

Сначала взывающий о помощи листок за стеклом автомобиля, затем якобы тихая семейная идиллия. А теперь вилла, в которой, судя по запаху, уже несколько лет никто не живет?

– Все указывает на то, что мы не в том доме, – сказала Андра, но Милан помотал головой.