— Я очень устаю на работе! А найти меня ты сможешь просто. Мать подскажет где. Если это срочно и ты не стыдишься меня, приезжай! Я с восьми до семи вечера работаю на кладбище!

— У меня к тебе не минутный разговор!

— Я думаю, мы сумеем поговорить! Если ты уверен, что хочешь встретиться, приезжай. В любой день, кроме воскресенья.

— Хорошо! Приеду!

— Тогда до встречи! — положил трубку. И

долго

думал, о чем хочет говорить сын. Почти уверен был, что тот станет просить деньги. Скажет, мол, решил поступать, а мать помогать не станет. У нее Наташка растет. Остается одна надежда — на него. Если он откажет, придется забыть об образовании. А без него — как жить будет? Иному Арпик не научит…

Павел пришел на следующий день, ближе к обеду. Выскочил из автобуса легко. И Николай сразу узнал его. Издалека. Кивнул бригадиру на парня, напомнил, что ждет сына. Борис Петрович обронил короткое:

— Иди…

Павел подал руку:

— Здравствуй! — Всмотрелся в лицо Николая. Огляделся вокруг, где бы присесть, но ничего не приметил.

Николай снял с плеча брезентовку. Положил на землю:

— Садись! — сам сел на траву.

— Мы много лет не виделись. Ты очень изменился. Я помнил тебя совсем другим. Скажи, почему ни разу не позвонил мне?

— Не мог! Сейчас ты не поймешь!

— Я постараюсь! — пообещал Павел.

— Слишком глубокой оказалась пропасть. Ее меж нами проложила твоя мать! Она знала, где меня искать. И, при желании, мог увидеться в любое время. Я не скрывал, где работаю. Именно это стало поводом для разрыва. И для тебя — не секрет!

— Возможно, ты прав! Но твои отношения с нею меня не касаются! Можно менять мужей и жен! А вот отцов и сыновей — никак! Это навсегда!

— Ты прав!

— Тогда почему не звонил, не интересовался мною?

— Ты для чего пришел? Читать морали мне? В случившемся вини мать!

— Она лишь женщина! Права иль нет, я вас не выбирал. Такие от судьбы. И ее люблю — со всеми ошибками, правдами и неправдами, потому что она — моя мать! А ты — мужчина! Мой отец! Ты ушел от нее! Но почему забыл меня? — зазвенела обида в неокрепшем голосе.

— Она не просто оскорбила, она предала…

— Я не о ней! Это ваши отношения! Я не хочу их касаться. Я спрашиваю о себе.

— Я не мог простить ее. И не забуду…

— А я? Меня ты тоже выкинул из памяти?

— Нет, Павел! Конечно, помнил. Но не мог заставить себя. Ждал, когда вырастешь, повзрослеешь, станешь больше понимать. Тогда имел бы смысл этот разговор. Думаю, сейчас он преждевременный!

— Выходит, считаешь меня мальчишкой? С каким не стоит говорить на серьезные темы?

— Сейчас еще рано!

— По-моему, ты сам не готов к этому разговору. Или, застряв в своих обидах, забыл, что ты отец, остался в юнцах?

— Ты что? Офонарел?

— Ничуть! — смело глянул в глаза Павел и

продолжил: — По-моему, вы друг друга стоили! Одна, не спросив меня — лишила отца. А ты, хлопнув дверью, забыл, что у тебя есть сын. И только я меж вами, живыми, сиротой остался. Вот о том никто из вас не вспомнил. Оба наплевали на меня! Каждый думал только о себе! Эх, вы! Родители! А ты хоть раз подумал, каково мне? Иль душа окаменела?

— Скажи спасибо матери за все!

— Не надо! Не вы первые разбежались. Таких полно теперь. Но при этом дети знают и общаются с обоими родителями.

— Тебе тоже никто не мешал! И, если бы захотел, нашел бы меня!

— Я тебя ждал! Когда вспомнишь.