Его родственники такой скандал подняли, что бомжи протрезвели:

— Чего? Без гроба? Видать, пробухал жмур свою домину. А сам домой похилял, к бабе?

— К какой бабе? Я его жена! Куда гроб дели,

негодяи? — орала женщина.

— Подумаешь, жена! Ты что? Единственная на свете? Да у него таких, до Москвы раком не переставить!

— Вы хоть понимаете? Мы о мертвом говорим!

— А почем знаешь, что о мертвом? Раз из гроба сиганул, живым был!

— Да вон он — в могиле! На земле лежит!

— И пусть себе лежит! Раз мертвый, зачем ему гроб? Уже все равно! Засыпем его, к едрене фене, и баста всему! Чего орать?

— Кому гроб пропили? — не выдержал бригадир и взял бомжей за грудки. Тряхнул изо всех сил гак, что остатки похмелья отовсюду брызнули.

— Говорите живо! Не то обоих вместе с тем покойником живьем урою! — пообещал Николай.

— А ты не грозись, не наезжай. Чего в пузырь бухтишь? Не забывай, нас много, вас мало! Мы вам душу на кулак намотаем, если станешь доставать…

И все же гроб вернули. Снова уложили в него покойного, забили крышку, закопали могилу. Положили на нее тяжеленную плиту. Прогнали бомжей. Привезли в сторожа старика с овчарками. На следующей неделе милиция прибыла. Собаки покусали человека. Официальное заявление поступило. С требованием о возмещении ущерба.

Мужичонка клялся, что на выходной решил прийти, чтоб навестить родственника. И только подошел к кладбищу, собаки набросились. Он звал на помощь. Но сторожа на месте не оказалось…

Пришлось оплатить лечение, порванную одежду.

Николай возвращался домой злой из-за всех неприятностей. А они пошли цепью. Одна за другой.

Уже через месяц занесло подвыпившего мужика на кладбище. Заблудился. И свалился в подготовленную могилу. Обе ноги сломал. До утра едва дожил. Орал не своим голосом. Сторож со страху дрожал, уверенный, что по недогляду врачей вместо мертвого живого человека закопали. А ни позвонить, ни позвать некого. Вокруг ни одной живой души. Сам побоялся средь ночи к могиле подойти.

Хорошо, что тот подвыпивший везучим человеком оказался. Не замерз насмерть. Дожил до утра. А бригаде — новая неприятность. Зачем заранее могилу выкопали, если кладбище не обнесено забором полностью?

Николай лишь иногда вспоминал, что нужно поинтересоваться сыном. Узнать, как он учится, как устроился, послать ему денег. Но не получалось.

Лишь на Новый год позвонил. И все у той же Наташки взял адрес Павла. Хотел написать письмо. Но вместо этого послал деньги. И три строчки на бланке перевода. Дал адрес Бориса Петровича. Вскоре получил уведомление, что деньги получены сыном. А вот ответа не было.

Через месяц послал еще. Попросил черкнуть. И снова ни слова в ответ.

Николай не обижался на Пашку. И, посылая деньги, уже не просил писать. Вскоре перестал указывать адрес. Понял, сын еще не простил его.

Прошли два года… Николай у Арпик решил узнать, пишет ли ей сын? И позвонил:

— Конечно, пишет! Спасибо, что помогаешь ему. Дал мне передышку. Кстати, у Павлика есть невеста! По окончании училища собираются пожениться.

— Вот так! А почему мне не написал?

— Я его пристыжу!

— Не надо! — запретил Николай, но через месяц получил короткое письмо. В нем Павел сказал, что уже был в море, на практике. Будущая работа нравится. И он с нетерпеньем ждет, когда получит распределенье на судно. Поблагодарил за деньги. Сказал, что теперь он подрабатывает в порту и в его, отцовской, поддержке уже не нуждается. О личной жизни, невесте — ни слова.

Письмо скорее походило на записку. Но как обрадовался этой весточке Николай. Он много раз перечитал письмо.