— Относительно любовника? Прошу простить меня.

Я знаю, что вы девственница и предпочитаете оставаться ею вплоть до первой брачной ночи. Это, конечно, очаровательно. Я всего лишь намекал на то, что некоторый добрачный опыт может оказаться полезным.

— Не понимаю, почему вы находите возможным говорить со мной таким образом?

Он изменил тон, став чуть ли не смиренным.

— Я веду себя глупо, — сказал он, — И знаю, почему. Наверное, я немного завидую месье Патрику.

Я постаралась придать своим словам некоторый сарказм:

— Итак, мы вновь вернулись к хорошо знакомым методам. Вы жалуетесь на то, что я стараюсь прикрыть жизненную правду романтизмом, а я отвечаю, что не верю ни единому вашему слову. Вы пользуетесь теми же самыми словами, выражая те же самые чувства, обращаясь к любой женщине, встретившейся на вашем пути. Они ничего не значат. Мы ведем совершенно бесполезный разговор.

— Вы правы. Но в данном случае я говорю правду.

— Значит, вы признаете, что частенько лжете, хотя и предпочитаете правду, стремясь открыть ее всем?

Жан-Паскаль вновь пожал плечами и развел руками:

— Во Франции отец молодого человека сам подбирает ему любовницу. Обычно это уже немолодая, очаровательная, опытная женщина. Она обучает его известным вещам, чтобы, женившись, он не был неловок. Вы понимаете?

— Я слышала об этом, но мы живем не во Франции и у нас иные взгляды на мораль.

— Я сомневаюсь в том, что все англичане высокоморальны, а французы насквозь растленны.

— Неужели теперь мы будем выяснять национальный вопрос?

— Ни в коем случае. Я очень многое здесь люблю, но иногда ваши соотечественники проявляют некоторое лицемерие, выставляя себя образцом добродетели. Я думаю, некоторый добрачный опыт никому не повредит, поскольку, вступая в брак, мы уже умеем улаживать мелкие кризисы, неизбежно возникающие при самых удачных союзах. Во всяком случае, опыт никогда не помешает.

— Вы намекаете на то, что мне следует попробовать обогатиться этим опытом?

— Я бы ни за что не решился предложить вам такое. Напротив, я приношу искренние извинения за то, что вообще завел разговор на эту тему.

— Я принимаю ваши извинения, и давайте оставим эту тему.

— Позвольте, я налью вам?

— Нет, спасибо. Теперь я поеду. Мне действительно пора. Дома еще полно дел.

Он опустил голову:

— Вначале я хочу удостовериться в том, что я действительно прощен.

— Вы принесли извинения, и я приняла их.

— Я вел себя очень глупо.

— А я считала, что вы очень умны благодаря вашему жизненному опыту, который, я уверена, исключительно богат.

Жан-Паскаль обратил ко мне такой потерянный взгляд, что я невольно рассмеялась.

— Так-то лучше! — воскликнул он, — Теперь я верю в то, что воистину прощен. Видите ли, я всегда восхищался вами. Вашей свежестью, красотой, вашим отношением к жизни. Не думайте, что меня оставила равнодушным ваша невинность, эта чистота…

— Ах, пожалуйста, не заходите слишком далеко.

Быть может, я нахожусь в неведении относительно многих вещей, в которых вы столь многоопытны, но уж отличить лесть я вполне могу. А вы, расхваливая меня, явно хватили через край.

— Значит, я все-таки веду себя глупо?

— Я понимаю, что вас очень интересуют женщины, и вы ищете случая соблазнить первую попавшуюся из них. Некоторые могут сказать, что это естественно для молодого человека. Меня это не касается, за исключением тех случаев, когда такие оценивающие взгляды останавливаются на мне.

Жан-Паскаль немного виновато улыбнулся.