— Нет, они не собираются возвращаться сюда.

Императрица держала в Чизлхерсте небольшой двор, к которому принадлежали и мои родители. Императрица очень страдала в изгнании: вначале — потеря мужа, а потом смерть сына, погибшего на зулусской войне.

После этого она не может чувствовать себя там счастливой и хочет переехать. Она отправится в Фарнборо, а мои родители будут сопровождать ее.

— Значит, не в Корнуолл, — пробормотала я.

— Нет, это слишком далеко.

— Нас интересует, что будет с Хай-Тором, — сказала бабушка.

Он вежливо улыбнулся нам:

— Да, конечно, я уверен, что они продадут его.

Мы с бабушкой обменялись радостными взглядами:

— Когда его выставят на торги?

— Если он вас интересует, вы получите возможность купить его без торгов.

— Спасибо, — сказала бабушка. — Мы надеялись на это.

— Что ж, разве мы не друзья?

— Вероятно, мой муж и Пенкарроны захотят предварительно осмотреть дом.

— Естественно. Когда Стеннинги выедут, мы сможем начать деловые переговоры.

— Превосходно, — сказала бабушка. — Еще кофе?

— Да, пожалуйста. Кофе превосходный.

Я взяла у него пустую чашку. Он улыбнулся мне, и в его глазах я увидела что-то непонятное:

— И когда же свадьба?

— Еще нескоро… придется подождать еще около года, пока мистер Картрайт закончит колледж.

— И это будет самый счастливый день?

— О да…

— Я очень рад; что мой старый дом будет принадлежать вам.

Когда он ушел, бабушка посмотрела на меня сияющими глазами.

— Не думаю, что возникнут какие-нибудь трудности, — сказала она. — Мы с дедушкой хотим преподнести вам этот дом в качестве свадебного подарка, хотя это может вызвать споры, ведь Пенкарроны, насколько мне известно, собираются сделать то же самое.

— Как нам повезло! Мы понимаем это, бабушка. У многих ли молодоженов есть такие славные, щедрые дедушки и бабушки, которые борются за право подарить самый чудесный в мире дом?

— Мы все очень счастливы, — сказала бабушка, — потому что до конца наших дней вы будете жить возле нас.

Теперь только и было разговоров, как о доме. В следующую субботу к нам на ленч были приглашены: Жан-Паскаль, Патрик со своими дедушкой и бабушкой и Стеннинги, которые много говорили о предстоящем отъезде.

— Надеюсь, вы найдете подходящее местечко в Дорчестере, — сказала Стеннингам бабушка. — Я слышала, что это красивый город.

— Там мы тоже будем жить невдалеке от моря. В Корнуолле нам жилось счастливо, правда, Филипп?

Мистер Стеннинг согласился с этим.

Мы с Патриком постоянно обменивались взглядами.

Теперь, когда вопрос с домом был решен, брак казался нам более реальным делом.

После ленча, когда мы перешли в гостиную пить кофе, Жан-Паскаль обратился ко мне и Патрику:

— Не слишком удобно предлагать покупателям дом, в котором еще живут люди. Мы приступим к делу, как только выедут Стеннинги.

— Какая именно мебель принадлежит вашей семье? — спросила я.

— Несколько весьма громоздких вещей. Есть, например, чудесная старинная кровать под балдахином, которую родители были не прочь увезти, но ей уже не одна сотня лет, так что неизвестно, как бы она выдержала дорогу. Ее оставили, как и два тяжелых шкафа. В общем, немного. Приедете — сами увидите.

Когда они уедут, мы назначим день.