— Боюсь, он был бы не слишком любезным.

— Так я и предполагал. Какое ужасное событие! В последние годы мы не слишком часто виделись, но она была… она — моя сестра.

— Если что-нибудь выяснится, мы немедленно дадим вам знать.

Он нахмурился:

— А между ними… было все в порядке?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, судя по всему, она пропала.

— Мистера Лэнсдона не было в это время здесь. Он находился в Лондоне. Пришлось посылать за ним.

— Понятно.

— Можете быть уверены, — повторила я, — что мы немедленно известим вас, если что-то выяснится.

— Благодарю вас.

Когда он уехал; я почувствовала облегчение.

Прошла неделя. В газетах продолжали появляться статьи.

«ГДЕ ЖЕ МИССИС ЛЭНСДОН?» — эти заголовки бросались в глаза. Можно было представить себе, как вся страна обсуждает эту тему.

Бабушка написала мне:

«Должно быть, тебе тяжело находиться в центре этих событий. Не хочешь ли ты на некоторое время приехать в Корнуолл?»

При мысли об этом я содрогнулась. Слишком много воспоминаний было у меня связано с Корнуоллом. Все там будет напоминать о Патрике… придется видеться с его бабушкой и дедушкой. Я была рада, что нахожусь не в Лондоне и благодаря этому избегала встреч с Морвенной и Джастином Картрайтами. Вероятно, они возлагали на меня вину за разрыв помолвки, в результате чего Патрик отправился на другой конец света. Мне было невыносимо даже думать о встрече с ними, Я не смогла бы объяснить им случившегося, а пребывание в Кадоре вновь оживило бы воспоминания о том, что произошло.

Кроме всего прочего, я сейчас должна была находиться здесь. Как ни странно, я считала, что Бенедикт Лэнсдон нуждается в моей помощи.

Не знаю, откуда возникло такое ощущение. Я всегда считала его своим врагом. Я понимала завуалированные предположения по поводу случившегося. У безжалостного, тщеславного человека исчезает жена.

Почему? Не мешала ли она ему? Не было ли у него каких-то планов, в которые она не входила?

Какой-то репортер загнал в угол Иветту. Путем хитроумных расспросов ему удалось выяснить, что отношения между супругами складывались далеко не идеально. В результате мы прочитали в газете:

«Как утверждает ее камеристка, у него никогда не находилось времени для нее. Ее это очень огорчало. Ее видели плачущей. Иногда, казалось, она впадала в отчаяние…»

Прочитав это, Иветта пришла в ужас. Я предположила, что ее не всегда идеальный английский язык был причиной того, что она сказала больше, чем хотела.

— Я не говорила этого, не говорила, — плакала она. — Он сам все время… он заставлял меня говорить то, чего я не думала…

Бедная Иветта! Она, конечно, не собиралась бросать подозрения на мужа своей хозяйки. Но за это ухватились. Появились неприятные намеки. Одна из наименее респектабельных газет писала:

«Депутату от Мэйнорли не везет в любви или, скажем, в браке. Его первая жена Лиззи, которая принесла ему в приданое золотой рудник, что сделало его мультимиллионером, покончила с собой; его вторая жена умерла при родах; и вот теперь третья — Селеста — исчезла. Впрочем, может быть, у последней истории будет счастливый Конец. Полиция ведет следствие и надеется вскоре разрешить загадку.»

Прошла неделя, а никаких сведений о Седеете не поступило. Полиция продолжала искать ее. Мистер Эмери сообщил, что они вели земляные работы на трехакровой лужайке возле загона, поскольку там вроде бы заметили свежевскопанную почву.

Это было ужасное время. Я боялась, что они найдут там труп Селесты. Но ничего не нашли, и в течение нескольких дней никаких новых сведений, не поступало.