— Спасибо.

— Вам вперед и сразу налево.

— Вот и все.

Дверь, в которую постучал гость, была приоткрыта.

— Да? О, Тристин. Я надеялась, что вам удастся зайти. — Ультина распахнула свою дверь и жестом пригласила его войти. На ней была обычная корабельная форма с древними голокрылышками и тройными нашивками. Глаза ее казались серыми. Женщина, не мигая, смотрела на пилота. Он кашлянул и неловко улыбнулся.

— Я здесь.

— Я рада. Не присядете ли? — Ультина закрыла дверь.

— Ненадолго. На часик, не дольше. У меня только несколько часов до челнока. — Он сел, держа папку на коленях. Ультина развернула свободный стул и села лицом к гостю.

— Последний раз мы беседовали сразу после заварушки на Хелконье. Я кое о чем расспросила, — медленно произнесла она, — но не узнала ничего о вашей сестре даже через кое-какие особые каналы. Простите.

— Вам не нужно было…

— Помните последний бой с тройдом? Вы накрыли одного из последних разведчиков, угрожавшего нам.

— Я был просто вторым пилотом, — осторожно заметил Тристин, все еще ломая голову, к чему она клонит.

— Тристин, — не без насмешки произнесла она, — вся система знает, что причина, по которой «Уиллис» самый старый из наличных крейсеров и единственный в своем классе, не ставший элементарными частицами, в том, что у командира Сасаки достаточно ума, чтобы крейсер пилотировали вы. И только вы. Поскольку вы недопонимаете, я упрощу. Наши щиты могли набрать не больше половины мощности, в янтаре щиты не способны выдержать прямого попадания, а вы спасли нашу шкуру. Я благодарна. — Она протянула руку. — Но я не поэтому попросила вас заглянуть ко мне.

Тристин пожал ее узкую кисть и хотел добавить несколько слов, но удержался. Он ждал.

— Когда я впервые с вами познакомилась, еще по сети Периметра, до личной встречи, я подумала, что вы какой-нибудь избалованный ребенок богатых англо. Вы знаете, я росла на Аркадье, и мои родители были заскорузлыми техниками. Служба была единственной для меня дорогой в жизни, и я не выносила всяких аристократов, вроде вас, у которых есть все.

— У меня никогда не было всего, — он помолчал, затем добавил: — Ну, может быть, по сравнению с вами… Или с большинством.

— Вот что мне в вас нравится, Тристин. После вашей первой, инстинктивно защитной реакции вы останавливаетесь и задумываетесь: а стоит ли обороняться? И вы действительно слушаете других. Трудно найти людей, которые по-настоящему слушают. И вам не все равно. Знаете, почему я спрашивала всех, кого могла, о вашей сестре? Потому что едва вы узнали о налете на Хелконью здесь, на маранской орбитальной станции, ваш взгляд подсказал мне, что вы очень любите сестру. — Ультина поднялась со стула и прошла наискось к своей койке, затем повернулась и зашагала обратно к Тристину. — Я хотела принести вам добрые вести. Или даже дурные. И утешить вас. — Она пожала плечами, и на ее лице появилась насмешливая улыбка, которая через миг исчезла. — Вселенную не больно-то волнуют людские желания. Ей плевать на наши проблемы.

— Это верно, — Тристин не знал, что еще сказать. А он чувствовал: что-то сказать надо. Как-то поблагодарить за хлопоты…

— Тристин… Я хотела бы, чтобы мы встретились в другое время и в другом месте. Но мы на станции внешнего контроля Парвати. И вам надо на челнок. А еще через час-другой «Мисима» заступает на вахту. Я в тревоге по одной причине, а вы по другим. — Она помедлила, и серые глаза встретили его взгляд с почти неприкрытым кокетством.