Остаток ночи мы провели в круге. Я был уверен, что вокруг нас больше нет опасных существ, но поддавшись на уговоры спутников, согласился переждать ночь на защищенном участке.

На утро, едва засеребрился рассвет, столб света исчез, и мы смогли полностью лицезреть открывшуюся нам картину. Занятие не для слабонервных.

Зинаида насчитала около ста вепрей, валяющихся по всей полянке. Скрюченные, некоторые еще теплые тела образовали сплошной круг, в центре которого топтались мы.

– Что‑то мне не по себе, – сказал Мустафа, и я молча с ним согласился.

Одно дело убивать, защищая собственную жизнь, совсем другое видеть дело рук своих. Конечно, я понимал, что убийство в нашем случае рассматривалось как средство самообороны, но…

Я затряс головой, отгоняя мысли о жизни.

– Уходим, – и со мной все согласились.

Осторожно перешагивая через поверженные тела, мы выбрались на дорогу и, не оглядываясь, почти бегом, двинулись дальше.

Лес кончился неожиданно. Мы стояли на краю леса и с интересом разглядывали виднеющийся на горизонте город. Даже с такого большого расстояния было понятно, что он не просто огромен – громаден.

– Это Прорва. В моих каталогах он значиться как Прорва.

Скосив глаза, я взглянул на Зинаиду. Странно. До этой минуты я думал о ней только как об искусственно созданному подобию человека. Но после сегодняшней ночи, когда она молча сражалась рядом, я стал относиться к ней несколько иначе. Красивая, сильная, с хорошей фигурой. Не девушка, а мечта. Что еще нужно Мустафе? Ведь все это для него. А он, дурак, не понимает.

– Зин, – я выбрал момент, когда ангел отлучился в кусты, – Личный вопрос можно?

– Я все еще твоя служанка, – Зинаида улыбнулась.

– Вот ты и Мустафа… Между вами… как бы это сказать…

– Ты хочешь спросить, насколько я человечна?

– Ну почти так.

– Физиологически я полностью идентична человеку. Несколько завышены некоторые аспекты, но это для пользы дела. Я вынослива, про ум – сам знаешь.

– А… в сексуальном плане… отклонений нет?– провалился бы на месте. Но мне необходимо знать все.

Зинаида рассеялась.

– Я же сказала, что в чем‑то отличаюсь от нормального человека.

– Но вот Мустафа…

– Мустафа не совсем освоился со своим телом. Но это пройдет. И я думаю, что когда‑нибудь, если Странник не будет возражать, я и он…

– О чем шепчетесь? – хранитель появился как всегда вовремя.

Я ответил правду:

– О тебе.

– Так, так. И что может сказать мой собственный подопечный жестяной банке?

Зинаида выразительно посмотрела на меня и демонстративно отошла в сторону.

– Мустафа. Ты бы полегче с Зиной. Она ж все таки тебя…

–… Создала. Ну и что с того. Мне, что, влюбиться в нее?

– Дурак ты. Забыл, как стихи ей ночью читал?

– Наваждение. Только наваждение.

– Пошел ты, знаешь куда!

Ангел обиделся и отвернулся. В нашем небольшом отряде возникли значительные разногласия.

– Что за город? – отходчиво поинтересовался ангел.

– Прорва.

– Это‑то я слышал. Что в нем особенного? Город, как город, а название, аж жуть берет.

– Город, из которого никто никогда не выходил.

Мустафа обдумал сказанное.

– Сгинул в прорве. Мда. Веселенькое дело. И мы, насколько я понимаю, собираемся испытать справедливость народной мудрости. Верно?

Все правильно, друг мой. Все правильно. Можно конечно миновать город стороной, но где гарантии, что именно там мы не найдем нужное.