— Ты сегодня опять допоздна? — спросила она.

— Нет. Часов восемь буду дома.

— Тогда я к этому времени оладушек напеку. Не опаздывай.

— На оладушки не опоздаю, — он повесил трубку.

— Как ты ее ещё не послал? — спросил его отец.

— Порой хочется, — признался Андрей.

— Я несколько раз на нее рявкнул, перестала ерундой страдать.

— Да, тогда на меня переключилась. Думаю, это психологическое. Не уверена в себе, в жизни. Боится, что не получается контролировать жизнь. А контроль надо мной, позволяет вернуть эту уверенность. Знает, что я там делаю в данный момент, и у нее создаётся иллюзия, что она на это влияет. Ее переключить бы на что-то, но пока не придумал такое, что ее бы заинтересовало. За Аней так не следит, хотя у нас Аня только в школу ходит. С подругами поссорилась, кружки забросила. Ей ничего не интересно. Хотела французский изучать, а потом передумала. Хотя уроки теперь все сделаны. Тут Маша за ней следит. Но ситуацию с тройками уже не исправишь.

— Надо тебе было раньше с ее учительницей роман закрутить. Тебя как попасть угораздило? — отец достал сигареты, Андрей стрельнул у него одну.

— Так же, как тебя.

— Ладно, это понятно. Жениться чего собрался? Потом разводиться замучаешься. Суд, алименты. Зачем? Или так настаивает? — спросил отец.

— А чего мне с ней разводиться? — покосившись на отца, спросил Андрей.

— Наиграешься с ней в семью. Надоест. Через пару месяцев поймешь, что все это ерунда. Свалить захочешь. А суд может не развести пока ребенку год не исполниться, — спокойно ответил отец.

— Тебе это не мешает свадьбу с тетей Аллой сыграть. Она ее так планирует. Аня рассказывала.

— Так пусть мечтает. Кто сказал, что я на ней жениться собираюсь? — хмыкнул отец. — Пока она вновь в себя после родов придет, чтоб влезть в свадебное платье. Это корова двадцать кило набрала. Я еще подумаю оставаться с ней или нет. Бесит она меня в последнее время.

— Дело твое, — опять затрезвонил телефон. — Это уже Маша. Да, Маш.

— Купи продукты, которые я могу брать в этом доме, — раздраженно сказала она. — Ты сказал, что стол у нас общий. Но это не значит, что я должна голодать! Это нельзя есть, то нельзя. Я сейчас сорвусь и схожу в магазин. Накуплю продуктов и готовить начну. А вы слюной давитесь.

— Мы только вчера в магазин ходили, — ответил Андрей.

— Так продукты мы купили только для твоих родных. Мне ничего брать нельзя, — прошипела она.

— Я к восьми подъеду. Потерпишь? Не злись. Все решим.

— Я предупредила, потому что мое терпение на исходе.

— Я понял. Разберусь, — он отключил телефон.

— Проблемы?

— Притираются друг к другу. Так и должно быть. Потом объединятся и начнут пилить меня вдвоем.

— Не понимаю, зачем тебе это?

— Сам не знаю, — ответил Андрей. — Ты летом Аню с собой на юг возьмешь?

— Не получится. Могу ей путевку в лагерь оплатить к морю.

— Чего-то не подумал, что там последние месяцы у тети Аллы. Родит еще в самолете.

— Так эта дура собралась лететь. В итоге я ее отговорил. Зачем она мне там со своим нытьем? Можно кого поинтереснее найти.

— У тебя прям загул.

— Я только сейчас себя человеком почувствовал. Так что, пока эйфория не пройдет можно и пожить в свое удовольствие.