— Может быть, — пожал плечами Андрей. — Пока меня все устраивает.

— Вроде умный парень, с характером, но порой я тебя не понимаю.

— Давай не будем начинать. Тебя на роспись ждать?

— А я тебе там нужен?

— Нет, — честно ответил Андрей. — Только распишемся и дома чай попьем. К тому же на следующий день зачет должен быть.

— Дома чай пить с двумя беременными женщинами и твоей матерью, уж избавь от такого развлечения. Мои нервы это не выдержат. На праздник я тебе денег подкину.

— Как хочешь, — рассеянно ответил Андрей. — Ладно, если все вопросы решили, то поеду разбираться, чего они там не поделили.

— Странные у тебя развлечения. Если что, ты звони.

— Обязательно.

Андрей пошел прочь, в который раз удивляясь, что отец с ним общался на равных. Раньше все доказывал, что Андрей неправ, все делает не так как нужно. Смирился, что у сына может быть свое мнение? Или ждет, когда тот поймет, что был неправ? Скорее последнее. Отец решил выждать, когда он сломается и признает поражение. Придет к нему на поклон. Верить, что отец изменился, мог только наивный дурак. Андрей себя дураком не считал.

Он пришел, как и обещал, к восьми. Мать настаивала, чтоб он сразу пошел ужинать. Прям такая спешка, будто оладушки могли обзавестись ногами и уйти с тарелки.

— Дай вначале переоденусь, — остановил он ее. Мама почему-то обиделась. Она промолчала, но поджала губы и пошла на кухню. Если она думала, что этим заденет его, то ошиблась. Андрей уже привык к таким выходкам.

Маша лежала на кровати и смотрела на стену. Даже не обратила внимания на вошедшего Андрея. Не хватало, чтоб еще и она в депрессию впала.

— Что случилось? — он сел рядом с кроватью, коснулся ее рук, что лежали на круглом животе.

— Андрей, а я не заметила, что ты пришел. Музыку слушала. — Маша улыбнулась. Вынула наушники из ушей. Она была очень красивой, когда вот так просто улыбалась, снимая свою маску холода. К этому он не мог еще привыкнуть. — Ты чего так смотришь?

— Трудно привыкнуть, что дома меня ждет не холодная леди, а Снегурочка из сказки про часики, которые оживили Снегурочку, вредного старика Старого года, что не хотел уходить. У Снегурочки такая же добрая улыбка была, как у тебя.

— Ты просил дать шанс. Я пытаюсь. Честно стараюсь привыкнуть и к тебе, и к твоей семье. А это значит, надо попытаться показать, какая я есть на самом деле. Тяжело играть роль все время. — Маша вздохнула. — Я могу со многим смириться. Понимаю, что я здесь чужая. Правила устанавливаю не я. Но мы с тобой договаривались, что стол общий. Мне же постоянно не хватает той пресловутой тарелки супа. Чтобы не было приготовлено в этом доме, то готовиться или на две порции или еще на тебя. Только чтоб съесть здесь и сейчас. Ладно, не хватило мне картошки, я себе яиц отварила. Творог съела. Но сегодня мне и продукты запретили из холодильника брать. Это как называется?

— Ревность и глупость, — протирая лицо руками, ответил Андрей.

— Честно, мне плевать. Если твоя мать выводит меня на эмоции, она их не получит. Но тебе я скажу, что терпеть все это не буду.

— Я понял. Хорошо, что ты мне это сказала, а не пошла ссориться. А я разберусь. Пойдем ужинать. Там оладушек напекли.

— Думаешь, стоит?

— Стоит, — он встал и подал ей руку.

— Я из-за беременности себя постоянно чувствую размазней. То плакать охота, то смеяться.

— Вот это точно должно скоро пройти.