– То есть как?

– Только так.

О, она, лапушка, похоже, собралась бороться. Вскочила, глазенки сверкают! Если бы они у тебя еще и не бегали справа налево и обратно, я бы могла настроиться на диалог.

– А не тебе ли придется убраться? – повысила она голос. – У нас общее хозяйство почти год. Любой суд примет мою сторону. Выметайся, разведенка.

Мысли о разделе имущества ее посещали. Собственно, почему бы ей не прослезиться, не признаться в любви к мужу? Не возопить, что неважно где, лишь бы дождаться его здоровым? Я ведь могла бы и отступить.

– Насчет развода поподробнее.

– Я паспорт видела!

– Который? У него их несколько. Мы частенько пользовались штампом о разводе, чтобы скрыть кое какую собственность.

Дать ей водички, или пусть самостоятельно приходит в божеский вид?

– Значит, он не врал, он женат на тебе.

Врал, разумеется. Но под венец тебя особо не звали. И это разумно – вон как махнула виски, и бутылка то под рукой. Стресс стрессом, но по кучерски употреблять спиртное при посторонних не стоит. Надо прекращать сцену, Полина. Она не произнесла ни звука правды. А правда в том, что мадам намылилась куда то перебраться. И присела на дорожку. Тут ты и подоспела.

– Игорь, – спокойно позвала я.

– Здесь, Полина Аркадьевна.

Он едва не загубил мне спектакль. Разве прилично иметь такие бордовые уши? В хорошем доме служите, молодой человек, если меняете цвет от невинной дамской перепалки. А, это детали. Не знаю, как Игорь называл ее, но обычное русское обращение ко мне по имени отечеству мадам очку доконало.

– Валерий, – не пустила я на самотек дальнейшее.

Крайнев возник зыбковатым миражом. Она, кажется, испугалась.

– Я требую возможности переодеться.

– И так сойдет. Тряпки в чемодан, свой, подчеркиваю. В пять минут не уложитесь – будете дожидаться за оградой, пока вам его выставят.

Тут и выяснилось, что баул уже собран. Раскусила я ее. Я впервые видела Игоря таким ошарашенным. Проблему досмотра решай сам, охранник. Проблему выяснения ее нового адреса тоже. Я блефую, и тебе это известно. Мадам взяла свои вещи и понуро побрела к выходу. Оглянулась, собралась что то сказать, потупилась. Но не выдержала и завизжала:

– А сексом мы с твоим мужем занимались по утрам! В эту пору мужики – львы.

Тоже мне реплика. На такую ответит и школьница.

– Бедняжка, – посочувствовала я, – то, чем с вами можно заниматься, по другому называется. Для секса женщине нужны аскетический ум и порнографическое воображение. А у вас ни ума, ни воображения вообще. Одно самомнение.

– Я еще вернусь, – пригрозила она.

– Разве вы тут что нибудь забыли?

Она смутилась и быстро засеменила из коттеджа. Игорь махнул рукой парню у ворот, и дама неромантично исчезла за ними.

– Что дальше? – поинтересовался старший телохранитель.

– Мы с Валерием произведем обыск. Поприсутствуй, пожалуйста. Игорь, дело важное. Милиционеры вчера с огоньком работали?

– С какой стати? Самоубийство. Осмотрели поверху.

– Тогда мы понизу.

– Вы в своем уме, люди? – засомневался в нас Игорь.

– Просто так не стреляются, – напомнила я.

Игорь немного поразмыслил и решился:

– Я с вами.

Мне неловко, но поначалу шарить по ящикам и тумбочкам было увлекательно. Впрочем, и надоело перебирать книги, журналы, белье, посуду быстро. Неродные, нелюбимые вещи утомляют. Они будто отказываются знакомиться, вступать в контакт, боятся прикосновений и норовят ускользнуть из рук.

Крайнев действовал разборчиво, прикасаясь только к тому, что его насторожило. Игорь вообще ничего не трогал.