– Платье вяжется? – осторожно спросила я.

– Верх подола, – доложила Инна и незатейливо пала на спину.

Не будем унижать бессмертную Сару такими сравнениями.

– Поля, я потеряла девственность при модных обстоятельствах, – вполне членораздельно разоткровенничалась Инна.

Ладно, современные обстоятельства коротки, потерплю.

– Была жара, я поймала машину, чтобы добраться домой с пляжа. А тогда, помнишь, «Жигули» у молодого, значит, крез.

– Истфилфак? – дала себе вдохнуть я.

– Он самый. Ты тоже наша, универская?

– Ваша.

– Нас остановили у развилки. С пистолетом. Спросили: «Кого везешь»? Водила меня спас, ответив: «Жену».

– Ты расчувствовалась и отдалась на следующей развилке, так?

– Если бы. Они открыли все двери и сунули в проемы рыла: «Жена? Тогда трахни ка ее, не убудет».

– Это чернуха из мультфильма для совершеннолетних, Инна?

– Это мой кошмар. Он взял меня на заднем сиденье, было больно, но я не смела пикнуть. Нас отпустили, похлопав, как в провинциальном театре. Он довез меня, куда подряжался. И попросил: «Не плачь, не отчаивайся, надо жить».

– Но потом то нашел?

– Ты говна не хлебала. Конечно, нет.

Этого не хлебала, Бог миловал. Но очень хочется взять автомат, найти подонков и перестрелять.

– Как ты в себя пришла, Инночка?

– Сдала анализы на СПИД и возблагодарила Всевышнего. Знаешь, забеременей я тогда, оставила бы ребенка.

– Но парень трус.

– Надо было лезть не на меня, а на пушку?

– Прости, я дебилка. Инна, ты постоянно носишь парик. Сними, а.

И она сняла. Кого я собиралась лицезреть? Жену Шевелева или главного редактора? Любовницу мужа? Нет, эту бритоголовую женщину я раньше не подозревала в существовании.

– Ты хотела меня обидеть, Поля?

– Что ты, ни в коем случае. Я хотела предложить тебе вот этот каштановый заменитель. Последняя модель. Не отличишь от шевелюры.

– Дорогой?

– Дарю сердечно. Носи и забывайся.

– Я ведь волосатая от рождения, – улыбнулась Инна. – Мои дедушка и папа были дипломатами в Китае. У нас с сестрой разница – двадцать лет. Она родилась там, совершенно лысой, ни бровей, ни ресниц. А я тут, обычная. Мама мне косы отрастила, а она однажды ночью отстригла их. И так рыдала… Так жутко рыдала…

– Инна, вырасти свои волосы и ври, что это парик. Теперь она не усомнится.

– Сегодня вырастить?

– Чего ты добиваешься?

– Паши. Твой Валера устал уже ждать. Накрась меня, Поля. Все, я не косая, готова соблазнять. И он наверняка в форме.

Таким не отказывают. Таких в свое одевают. Когда я выпустила Инну в коридор, она могла покорить кого захочет. И случайного встречного тоже. Крайнев пренебрег нашей договоренностью. Наверное, нежился с Верой. Я немного поработала и легла спать. В одиннадцать меня подбросил над постелью настойчивый стук в дверь.

В первое мгновение я оплакала свою двойку – сарафан и пиджак. Натуральный шелк нельзя рвать на ремни для домотканого половика, если его носили меньше пяти шести сезонов. Мой прослужил всего два. Но Инна выглядела трупно, и я плюнула на одолженный костюм.

– Изнасиловал?

Учитывая обстоятельства, предположить ничего глупее никому бы не удалось. У меня отсутствует воображение. Напрочь.

– Поля, ты можешь решить, что он меня не пожелал, и я сохраняю лицо. Но правда маразматичнее.

Похоже…

– Инна, как ты выражаешься, не пожелать тебя было нереально.