Обходит ФСБ Измайлова. Он со мной связи не поддерживает, отдал все на откуп Игорю и Валерию. И Крайнев служит верой и правдой.

– У меня кухонные девушки сигареты стреляли. Мы помянули расстрел бизнесменов. Видишь сосну, одна в березняк затесалась? Это сейчас она на стороне господ. Возле нее единственного вырвавшегося парня убили.

– Положим, левее гораздо, – буркнул Крайнев. И уже в полный голос возвестил: – Ты – натура романтическая. Хочешь, чтобы хоть кто нибудь спасся. Хеппи энд предпочитаешь.

– Валера, откуда тебе доподлинно известно про «левее»? – не стала темнить я. – Даже не по себе как то.

– Почему доподлинно?

– Потому.

– А я думал, ты спрячешь глаза, перестанешь мне доверять и начнешь за мной следить, – рассмеялся Крайнев. – Массовое убийство – здешняя легенда, Поля. Сотрудники санатория сами ищут повод поведать ее и показать достопримечательные места. Шофер грузовика раскурочил мою пачку сигарет, да еще и заложил по одной табачной дозе за каждое ухо, пока леденил кровь воспоминаниями. А вообще то жизнь отдыхающих кипит возле забора шевелевской фирмы. Не замечала?

– Излюбленное место променада, согласна. Только старики там не отмечаются. Может, я запуталась во временах, Валера, но меня поражает праведность обитателей этой лечебницы.

– Нет, деды на грудь берут нормально. Пятерка из строительной бригады не надирается по убеждениям, дескать, на водяру можно спустить последнюю копейку, а они не отказались бы глянуть на южное небо в алмазах. Похоже, они друг друга контролируют. Выбрали пепси, хотя иногда гудят с официантками, живые же люди. У спортсменов режим и тренер – тюремщик по призванию. Мы с Пашей как раздавили в субботу бутылку, так больше и не прикладывались. Потребности не испытываем.

– Он скоро Инне сдастся?

– Она твоя подруга, тебе видней.

Тут из за угла показались обсуждаемые личности.

– Скоро, – хором заключили мы с Крайневым.

Наверное, они то же самое подумали про нас. Иначе с чего бы четырем физиономиям приобретать одинаково ханжеское выражение?

– Девочки, – приобнял нас с Инной Паша, – а не выпить ли нам сегодня вечером шампанского?

– Полина как раз проклинала трезвые будни, – хохотнул Крайнев.

– И ты растерялся, сосед?

Договорились гульнуть в их комнате в восемь вечера. И разбрелись. В сотый раз повторяю, голова у меня варит хуже, чем кастрюля санаторской поварихи. Однако я очень чувствительна к чужим телесам. Уже предвкушая расслабон, Паша должен был расслабиться. Но Монблан его бицепса так надавил мне шею… По Вику знаю, мужчины относятся к откровениям такого рода двояко. Либо как к заигрыванию, либо как к непристойности. Поэтому предупреждать Крайнева об опасности я пока не стала. Но насторожилась.

Попойка с танцами имела сходство с основной темой, на которую сочиняют вариации. Инна, правда, стремительно перебирала.

– По моему, он нарочно ее накачивает, – шепнул мне Крайнев.

– Пьяную я ее с ним не оставлю. Поможешь, напарник?

И тут подтвердилось, что мужчина и женщина – суть «две большие разницы».

– Не лезь в чужой интим, – посоветовал Валерий. – К тебе я ночевать не попрошусь, не волнуйся. Но заклинаю, не вмешивайся. В койку люди идут разными путями.

Отповедь, достойная похвал. Если бы не готовые крушить ручонки кавалера Паши, когда он утром предлагал шампанское… Надо было выводить Крайнева из себя.

– Думаешь, секрет, где ты заляжешь? У дежурной медсестры Верочки.

– Проницательная, наблюдательная, умная Полина. Ну и что?

– Ничего. Но Инна не твой пропуск в рай супружеской измены.