– Тебе дико?

– Отнюдь. Мы так же к видеомагнитофону подтягивались.

– Есть точки соприкосновения у поколений, – заключила мама и приникла к зеркалу в тщательных поисках морщин.

Вечером Вик встретит их в аэропорту. Что, собственно, я делаю в санатории? Разбираюсь, кто и зачем приехал? Но в горизонтальном положении с романом на подушке это вряд ли удастся. Не хочу в разведку. Позже. После. Потом.

Обедали мы в прежнем составе.

– Ты права, Полина, бабенки вцепились в стулья возле мужичка намертво, – признал свое поражение Паша.

– Разве мы с Полей нарушаем ваше пищеварение? – ломанулась в кокетство принарядившаяся Инна.

– Нет, как можно, – покорился Паша с видом «была не была».

Всем четверым подали одинаковые блюда, что делало размашистый реверанс нашему здоровью. Обещанного врачом ресторана не получилось, но если употреблять произведения здешней поварихи осторожно и по чуть чуть, то надежда на жизнь сохранялась. Впрочем, дурью маялась только я, остальные уминали за обе щеки. Приятель моей юности, учась в МИМО, имел завидную летнюю практику – переводил на международном конгрессе. За десять дней работы он и его сокурсники безобразно растолстели.

– Вы там из принципа обжираетесь, псевдоаристократы? – допытывалась я.

– Именно. Вылизываем посуду, чтобы официантам не доставалось. Видела бы ты их ряхи!

Против здешних официанток я камня за пазухой не держала, но гуляш предпочла бы скормить Валере. Только как это воспримут остальные?

– Мы со вчерашнего дня привыкли перераспределять кухонные блага, не удивляйтесь, – сказала я и метнула Крайневу второе.

Паша завистливо вздохнул. Инна наклонилась ко мне: «Потрясающе задумано. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». Валерий замялся, но сосед его выручил:

– Ешь. Не ты, так эти жирнозадые по домам растащат.

Все дающие чаевые недолюбливают берущих, даже теоретически берущих. Поветрие.

– Чем ты сейчас займешься? – бесповоротно расположилась ко мне Инна.

– Сном, – отрезала я. – Хронически не высыпаюсь. Наверное, через недельку пройдет. Надремлюсь за все одиннадцать месяцев без отпуска.

– А мы с мужиками пульку распишем, – сообщил Паша.

– Поль, ты спи, а я у тебя тихонечко посижу, можно? – заканючила Инна. – Со мной в комнате две такие вредные бабули обитают.

Лучше смерть.

– Ребята уже отчитываются перед нами про преферанс, а ты ушами хлопаешь. Иди с ними до своей комнаты, не упускай случая, – влепила я ей шепотком по мозгам.

Подлым шепотком, но как иначе от нее отбрыкаться?

– Я буду вязать, решено, – воскликнула Инна. – Я неплохо этим подрабатываю. Наша трикотажка открылась недавно, а клиенток уже полно.

– «Снежинка»? – дернул меня черт за язык.

– Мы встречались? – просияла Инна.

Нет, труженица. У меня в машинку вставлена бумага с рекламой крохотной фирмы. Насколько я раскусила вашу руководительницу, ты там не обогатишься. Ей на себя слишком много нужно. А на «того парня», который все организовал, еще больше.

– Вряд ли. Вывеска попадалась.

– Тебе на заказ вещь не требуется?

Это выход. Я заплачу, Инна. Твори и отвяжись.

– Джемпер. Нет, платье. Обтягивающее, до пола. Знаешь сказку – Элиза и ее братья лебеди…

– С картинкой?

Смерть в два раза лучше.

– Никаких картинок. Она плела из крапивы. Строго, отчаянно и благородно. Любовь цвета жгучей подзаборной поросли. Справишься ?

– Завтра же поеду за шерстью в город. И надо шефиню предупредить.

– Ты что, дура? Тебе индивидуально поручают.