Боль отравленной стрелой пронзила сердце Билли. Она была лучшей подругой Ника. Но у нее никогда не возникало каких-то особенных желаний, как у женщины вроде Дианы. Ей казалось, что она разбередила старую рану. Она была пацанкой. И всегда останется ею. И Ник будет воспринимать ее только так.

— Однажды днем, — продолжил Ник, — я пришел домой пораньше, надеясь порадовать свою благоверную поездкой в Мексику на выходные. У нас было трудное время. Я все дольше задерживался на работе и думал, что это поможет нам сблизиться. Я ошибался. Как и всегда. Диана пригласила на чай своих чванливых приятельниц. Жен докторов и адвокатов, — он отхлебнул пива. — Она встретила меня у задней двери и попросила не входить, пока они не уйдут. Боже, она была в панике. Испугалась, что ей придется знакомить меня с ними. Но это был мой дом! А со мной обошлись, как с прислугой.

— И что ты сделал? — спросила Билли, не в силах представить себе Ника, блуждающего вокруг собственного дома в ожидании, когда гостьи разойдутся.

— Я послал ее к черту и вошел. Дамы прервали беседу, когда я появился в гостиной. Я не ждал, что Диана представит меня. Сказал, что я — садовник. А на следующий день подал на развод.

— Ох, Ник. — Глаза Билли наполнились слезами. Ее переполняли боль и сострадание. Эти чувства бурлили в душе, смешиваясь с обидой и недоверием. Неужели кто-то мог стесняться Ника? Как можно было относиться к собственному мужу с таким пренебрежением?

— Видишь, Билли, брак, в котором нет уважения, добром не кончится.

Билли понимала, что он хочет этим сказать. Ей вспомнилось, как Дуг сердито смотрел на нее, когда она брала не ту вилку за ужином, прерывал на полуслове, когда она затрагивала неудобную тему в разговоре с клиентами. Дуг боялся, что она поставит его в неловкое положение. А если он будет обращаться с ней так, как Диана обращалась с Ником?

Вдруг она вспомнила, как Ник затащил ее в строительный вагончик, подальше от рабочих, пререкался с Джоди, потому что тот заигрывал с ней. Ника беспокоит, что она нравится мужчинам!

Билли снова взглянула на его гордый профиль. С ним она чувствовала себя защищенной. Набравшись храбрости, она дотронулась ладонью до его теплой щеки, ощутив прикосновение грубой щетины. Потом, взяв за подбородок, повернула к себе его лицо.

Ее жаждущие губы раскрылись ему навстречу. Она любила этого мужчину, любила его силу и его ранимость. Оказывается, он испытал рядом с женой то, что сама Билли чувствовала рядом с ним — неуверенность в себе, сомнения, протест. Ей хотелось, чтобы он знал: она понимает его боль, смущение и злость. Но словами это не выразишь. Поэтому она вложила сердце и душу в обжигающий поцелуй.

На этот раз она целовалась с большим опытом и почувствовала искренний отклик Ника. Мир пошатнулся вокруг нее. Она вся дрожала в его объятиях, ее тело желало большего.

Ник целовал ее в губы, покрывал поцелуями нежную шею. У Билли неистово забилось сердце при теплом прикосновении его губ к коже. Ее тяжелое дыхание перешло в стон. Она шептала его имя.

— Билли, — пробормотал Ник. — Моя милая Билли. — Он нашел ее грудь и начал ласкать. Горячая волна разлилась по ее телу.

— Ой, Ник, пожалуйста…

Ник взял ее двумя пальцами за подбородок и заставил взглянуть в мерцающие глаза, похожие на раскаленную медь.

— Не выходи за Шеффера, Билли. Прошу тебя, ради Бога, не выходи за него.

Билли хотела ответить: «Ладно, как скажешь», — но удержалась от слов, не оставляющих ей пути назад.