— Всегда пожалуйста. Я рада, что смогла обеспечить тебя таким приятным воспоминанием.

Ник улыбнулся с несчастным видом.

— А какие еще ужасные моменты были в жизни Ника Лэтэма? — спросила Билли.

Его улыбка растаяла. Глаза стали холодными, как лед. Билли затронула больное место.

— Какие? — повторил он резким голосом. — Своей бывшей жене я обязан несколькими такими моментами. Только это уже не смешно.

— Правда? — с сожалением произнесла Билли. Внезапно у нее заныло сердце от боли, прозвучавшей в его голосе, от грусти, темнеющей в глазах. Она хотела прикоснуться к нему, но боялась переступить невидимую черту между ними. Или она уже сказала слишком много?

Официантка на роликах принесла им ужин и напитки. Ник заплатил по счету и протянул Билли ее чизбургер. Оба пакета с картошкой они поставили между собой — чтоб легче было брать. Ночная тьма сомкнулась вокруг них, ограждая от окружающего мира. Они накинулись на толстые, сочные чизбургеры, обильно поливая их кетчупом.

— Мы слишком разные, — помолчав, сказал Ник. — Диана и я. Иногда я удивлялся, что нас свело вместе.

Затаив дыхание, Билли ждала, когда Ник продолжит, раскрывая перед ней свое сердце.

Он повел плечом.

— Она была красивой. По крайней мере, мне так казалось. А характер… что ж, я понял это не сразу.

Откусив бутерброд, он погрузился в свои мысли, а затем, прожевав, продолжил:

— Ладно, я допускаю, что был ослеплен, а не влюблен, когда женился. В то время я вряд ли понимал разницу. Но что она во мне нашла? С самого первого дня нашего брака она только и делала, что упрекала меня. Я уж начал сомневаться, было ли во мне хоть что-то хорошее, что могло подтолкнуть ее к замужеству.

— Ох, Ник. — У Билли сдавило горло от боли и обиды. — Ты красивый, милый, внимательный… забавный, решительный. В тебя любая девушка влюбится.

— Не-а, это не так. Думаю, она увидела, на что я способен. И хотела перевоспитать меня, изменить.

Билли поморщилась. Разве не то же самое делает с ней Дуг?

— Черт, наверное, Диана права. У меня множество недостатков. Слишком много. Но горькая правда в том, что она любила меня таким, каким хотела видеть. Любила мои возможности.

— Твои «возможности»? — переспросила Билли, бросая в рот последний ломтик картошки и запивая хорошим глотком пива.

— Ага. В колледже я готовился управлять отцовской компанией. — Ник скомкал промасленную бумагу, в которую был завернут бутерброд, и швырнул ее в пакет, словно мяч в корзину. — У меня была шикарная машина. Крутая тачка, как говорили приятели. Это нравилось девушкам. Я работал на стройке и неплохо зарабатывал. Я дарил ей подарки, водил в приличные рестораны, когда остальные ребята могли раскошелиться только на дешевые закусочные и кино по выходным. Диана разглядела во мне способность сколотить состояние. И захотела урвать свой кусок.

Ник взглянул на кошелек, лежащий на приборной панели.

— Что ж, теперь она свое получила, — он повернулся к Билли. В свете неоновых ламп черты его лица стали более резкими. Он казался старше, чем парень, которого она знала. — Горькая правда заключалась в том, что она ненавидела мою работу. Ненавидела грязь на моих ботинках и под ногтями. Ей нравилось, что у меня свой бизнес. Но суть этого бизнеса она ненавидела. А меня стеснялась.

— Ой, Ник. Какой ужас! Как она могла…

— Это не только ее вина. Я ее разочаровал.

— Как? Что ты сделал?

— Я не мог ей угодить.