Но этого не будет. Ведь она собирается замуж за другого… за Дуга Шеффера… какими бы ни были ее причины.

Разве Ник сможет любить ее так, как она того заслуживает? Он понимает ее еще меньше, чем свою бывшую жену. Если он проиграл в прошлый раз, то где уверенность в том, что не потерпит поражение и с Билли? А ведь она значит для него больше… гораздо больше.

— Билли? Билли Рэй?

Билли почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо, и с трудом продрала глаза. Борясь с желанием накрыть голову подушкой, она заставила себя сесть.

— Что ты делаешь дома так рано? Когда ты вернулась? Ночью? — Голубые глаза Марты Гюнтер были полны материнской тревоги. Она плотнее запахнула бордовый халат, на котором ее растрепанные волосы напоминали серебристые полосы лунного света. — Ты заболела? — Ее прохладная ладонь коснулась щеки дочери.

— Нет, мама, — пробормотала Билли, чувствуя себя как в лихорадке. У нее болело все тело. Гудела голова. Сердце ныло, словно пронзенное стрелой. — Все в порядке.

Она протерла глаза, сгоняя остатки сна, и спустила ноги с дивана. Было еще темно, когда она вернулась домой. Со слипающимися глазами она вошла в дом и прилегла на диван, чтобы хоть чуточку вздремнуть до рассвета, прежде чем взяться за работу. Судя по солнечному свету, пробивающемуся сквозь шторы, она поняла, что проспала.

— Ты плохо выглядишь, — заметила мама, недовольно сдвинув брови.

Пораженная словами матери, Билли удивленно подняла глаза.

— Мамочка, я так рада тебя видеть.

— Ой, лапочка, а как я по тебе соскучилась! — Чмокнув дочку в лоб, Марта метнулась к кухне. — Может, сварить кофе, и мы обсудим, что случилось?

А что случилось? Билли села ровнее, ее лицо горело. Ей тут же вспомнился поцелуй Ника, сладкий вкус его губ, прикосновение его руки к ее груди. Даже сейчас, спустя несколько часов, тело откликнулось на это воспоминание, наполнившись жарким, мучительным желанием. Она как будто заново переживала настойчивое объятие Ника, разгорающуюся страсть.

— Что ты имеешь в виду? — робко спросила Билли, беспокоясь, не догадалась ли мать о ее чувствах к Нику.

— Разве ты не поссорилась со своим возлюбленным? — Марта засунула фильтр в кофеварку.

Билли моргнула. Неужели кто-то знает о ее чувствах к Нику?

— Н-наверное. — Она провела рукой по спутанным волосам. — То есть нет, не совсем. — Она покачала головой. Разве можно называть это ссорой с возлюбленным, когда у них нет никакой любви? И никогда не будет. Эта мысль была невыносима.

— А выглядело это именно так, — пробормотала мама, отмеряя нужное количество молотого кофе. — Дуг швырнул телефонную трубку и выскочил отсюда вчера, ругаясь, как…

— Дуг? — переспросила Билли, до нее наконец дошло. Она вздохнула с облегчением, но тут же на нее навалилось чувство вины.

— Что происходит? — раздался низкий мужской голос со стороны материнской спальни. Билли подскочила от неожиданности. — Что за шум, а драки нету? — повторил мужчина. — Где ты, сладенькая моя пышечка?

— М-мама? — запинаясь, воскликнула Билли, похолодев от изумления. — Мистер Джейкобсон? Гарольд Джейкобсон и моя… моя м-м-мама!

Взгляд Билли метался между двумя пожилыми людьми, одетыми в халаты и шлепанцы. От ее внимания не ускользнуло, что Гарольд Джейкобсон, ее сосед, когда-то учивший ее земледелию, надел старый папин халат. Нет, это уже слишком!

— Что за… — Она вскочила и уперлась руками в бока.