Вот какой.

Элен. Бедный милый Дик! Не знаю, чего ему будет сильнее недоставать в неволе. Секса или культуры. Вы можете вообразить себе Дика без Книжного клуба левых, «Нью стейтсмена» или «Аполлона»? А в лагеря доходит разве что «Тит-битс» какой-нибудь да «Эсквайр»— через Красный Крест, если не ошибаюсь. Как бы у него там без привычной гимнастики не отсохли мозги за ненадобностью, и не только мозги! Он никогда не умел прибегать к внутренним ресурсам.

Марджори. Мам…

Элен. Иди, не мешай, Марджори.

Марджори. Значит, папа в плену?

Элен. Ну разумеется, милая. Ведь мистер Сонгфорд тебе говорил.

Марджори, перерыв маленький палисандровый материнский письменный стол, находит адрес лагеря военнопленных, в котором содержится ее отец. Каждую неделю она отправляет по этому адресу пространное письмо, переписывая целые страницы из «Аполлона» и «Нью стейтсмена», целые рассказы из «Нью рейтинга» в издании «Пингвин»; Хлоя помогает, строча одну страницу за другой, хотя ей полагалось бы в это время делать уроки, а Грейс — «настоящая маленькая художница», по отзыву учительницы, — срисовывает на почтовую бумагу наброски Генри Мура и картины Пола Нэша, и они отбывают туда же. (У Грейс — редкий дар изобразительного подражания, возьмет карандаш и с полупрезрительной, полузаносчивой небрежностью несколькими штрихами скопирует чей-нибудь подлинник.) Доходят ли письма до адресата, никто из них не знает. Ответа, во всяком случае, нет. Что, кажется, не так уж для них и важно.

— Я думаю, он умер под пытками, — говорит однажды за чаем Грейс. — Ты же знаешь, что такое немцы.

— Перестань, Грейс. Он офицер и джентльмен, — говорит, обнадеживая, Эстер, — такое бывает только с рядовыми. Не огорчай, пожалуйста, Марджори.

Но Грейс норовит делать это при каждом удобном случае, и не удивительно. Школьный табель Марджори — это что-то неслыханное. Первый учебный год в классической школе она заканчивает первой по всем предметам; на втором месте — Хлоя. Грейс заканчивает с наградой по рисованию и «при желании могла бы учиться лучше» почти по всему остальному. И хотя у Грейс все нормально с родителями, и живет она тоже вполне нормально и в своем доме, с годами эти преимущества все более утрачивают свою привлекательность. Возможности Грейс ограничены тем, что наличествует, иначе говоря Эдвином — вспыльчивым, опрометчивым и рыхлокожим. Марджори, у которой отца нет в наличности, и Хлоя, у которой отца нет вообще, живут в мире возможностей, которые уже не сбылись и еще не сбылись.

Марджори посылает свой школьный табель матери и получает ответ, в котором о табеле нет ни слова, зато сказано, что Элен на год уезжает в Нью-Йорк работать в одном из комитетов содействия «Свободной Франции». О чем Марджори предлагается поставить в известность мистера и миссис Сонгфорд.

Марджори ставит. Никакой гинеи в неделю на ее содержание давным-давно не поступает.

— Ты занялась бы каким-нибудь делом для фронта, — находит нужным сказать по этому поводу Эдвин своей жене, — а то сидишь сиднем на мягком месте целыми днями.

Эстер редко удается присесть хотя бы на минутку. Такое время — день-деньской нужно латать, чинить, перешивать. Заготовлять впрок черную смородину, чтобы ни ягодки не пропало, добавлять вареную репу в джем, чтобы подольше растянуть, вбивать в крем сироп на патоке вместо яиц — яиц не достать даже здесь, в деревне — не успеет курица снести яйцо, как его тут же подхватит на лету чиновник какого-нибудь ведомства. Одной капусты вволю.