— Это он? — спросил Юрий. — Ваш цветок?

— Да, это он. Тот самый цветок. А это вот что такое?

И она достало из пакета нечто инородное. Это была пара розовых, одноразовых медицинских перчаток. Вынув их, Валентина запустила руку обратно в пакет, и вытащила ещё одну пару, затем ещё.

— Это откуда? — Спросила она. — У нас сроду никаких перчаток дома не было, а тут целых три пары.

Признаться, это очень удивило Астафьева. Он прекрасно знал даже без своего милицейского образования, что такие перчатки часто используют для сокрытия следов преступлений. Так же он знал, что сейчас на этих перчатках с внутренней стороны остались отпечатки людей, носивших их.

— Да, это интересно, — признался он.

— Кстати, с замком что-то непонятное, — сообщила Валентина. — Открывает через раз. Надо бы его проверить.

— Ну, это вам к Сычёву надо.

— Ладно, обращусь к нему.

После этой, удачной находки, Астафьев по новой начал обходить барак, пытаясь выяснить хоть что-то новенькое про последний день старого человека. Это дало ему мало, никто ничего не видел, да, и если что видел, не сказал бы. Кроме Натальи, самого Серова, да той старушки-соседки, в в бараке обитали чисто деклассированные элементы. Один из них, с культей вместо правой руки и пропитой, опухшей мордой так и сказал менту: — Сдох старик, и, туда ему, козлу и дорога. Всё мораль мне читал, сволочь старая. Живу как хочу, и всё!

Юрий торкнулся и в дверь с табличкой 18. Увы, Натальи дома не было. Юрий знал, что она работала продавцом, но где и до скольки — спросить прошлой ночью не догадался.

Ближе к четырём часам Астафьев с облегчением направился к третьему отделению милиции. Тут уже собрались все, в том числе и Косарев, и даже исполняющий начальника ГОВД майор Михаил Мамонов, его нынешний зам Гавриил Самойлов. Собрались все в кабинете начальника отделения Николая Гомулы. Присутствие руководства придало докладам его подчиненных конкретность и точность. Когда дошла очередь до Астафьева, он сначала выложил на стол пакет с перчатками, а потом уже рассказал о подробностях их нахождения.

— Как какой-то бомж, копался в этих баках! — не выдержал, и высказал своё неудовольствие Юрий.

— А ты, парень, привыкай, — хохотнул Рыжов. — С такой зарплатой, что нам правительство определило, мы скоро все там будем себе пропитание добывать.

— Не отвлекай, Михалыч, — огрызнулся Мамонов. — Вечно ты со своими приколами! Что у вас ещё по этому делу, Астафьев?

— Одна девушка, соседка из восемнадцатой комнаты, сказала, что её мужик видел в коридоре, той ночью, троих каких-то парней. Крепких таких. Они потом на джипе уехали. Тот стоял с другой стороны барака, на дороге между бараками. Там как раз я и нашёл этот пакет.

— Что за девушка? — насторожился Самойлов. — Не алкашка? Она сама не могла этого дедка придушить?

— Да нет, она как раз нормальная баба, в отличие от всех остальных уродов.

— Ты снял показания с этого её мужика?

— Нет.

— Почему?

— А она его не знает. Видела его первый и последний раз.

Мамонов усмехнулся.

— Что, хахаль-перехватчик?

— Ну да, что-то, вроде этого.

Косарев посмотрел ещё раз на пакет, потом на Астафьева.

— Трое их было, говоришь?

— Да.

— И перчаток три пары. А как они могли оказаться в этом пакете? Где он был, возле помойки?

— Да нет, я же сказал. В противоположной стороне, это ближе к выезду из Соцгорода, как раз в сторону Щорса.