— Подумаешь, пять кусков, — фыркнул Николай, воровато косясь на Игоря, и одновременно пытаясь выудить из отбоя червовую даму. — Тоже мне, деньги!

— Представь себе деньги, — завелся Кежа. — По тем временам на эти деньги целый «Жигуль» можно было купить.

— Да ну?!

— Вот тебе и да ну, и оставь в покое даму, все равно я помню, что она уже отыграна.

От безделья они даже организовали конкурс на самый громкий свист. Судить его должна была Лолка. Пупок свистел лихо, так что уши закладывало. Но и Кежа удивил всех, выдав удивительно громкий, а главное переливчатый, похожий на соловьиный, свист.

— Как ты это делаешь? — спросил удивлённый Пупок.

— Показать?

— Конечно. Вот я пацанов при случае приколю.

Тренировки продолжались больше часа, пока Лариска окончательно не взбесилась и не выгнала мастеров художественного свиста на улицу.

— Идите к черту, у меня аж голова от вас разболелась! Тоже мне — соловьи!

Уже на улице Пупок достиг совершенства, и выдал такой лихой посвист, что заслужил похвалу автора.

— Молодец, достиг, достиг!

Николай просто сиял от счастья.

— Я вообще способный, — сообщил он гордо, — это даже наша училка говорит, перед тем как начинает ругать.

На третьи сутки остро встал вопрос дальнейшего существования на даче у доброго доктора. Нет, Айболит, так за глаза Пупок называл врача, не собирался их выселять, просто у Кежи кончались деньги. Их бы хватило на гораздо большее время, но Пупок, главный поставщик продуктов и товаров, в своих походах по магазинам потреблял дикое количество мороженого. Сопли у пацана не проходили, скорее наоборот, стали еще гуще и длинней, но он упорно грыз пломбиры и эскимо, крем-брюле и сластены под пронизывающим осенним ветром. Домой Николай приходил весь скукоженный и стучащий зубами, отпаивался Кежей горячим чаем и под ругань Лолки закидывался на теплую русскую печь.

Кроме продовольственного вопроса еще остро встала проблема с одеждой для Лолиты. Все её шмотки остались в сторожке, и из женской одежды в доме имелся только старый, байковый халат, из наследия бывшей жены доктора. После долгих раздумий Игорь решил: — Надо съездить ко мне домой. Денег взять, да и посмотреть, как там, что к чему.

— Я с тобой, — торопливо сказал Пупок, откладывая в сторону колоду карт.

— А кто её охранять будет? — спросил Игорь, кивая головой на девушку. Но Лариса сама подала голос.

— Тоже мне, охранника нашел, Терминатора. Пусть едет. Хоть отдохну тут от вас.

— Возьми меня! — настаивал Пупок. — Я прокатиться хочу. Чё я тут сижу как дурак!

— Почему как? — тут же поддела Лолка.

— Потому, что сама дура! Ну, возьми, Кежа!

Кежа, в конце концов, сдался.

— Ну, хорошо, поехали. Только веди себя хорошо.

После этого сурового наставления Игорь повернулся к девушке.

— К матери твоей зайти, сказать, что ты жива здорова?

Лариса поморщилась.

— Не надо, перебьется.

Игорь понял, что Лолку задел рассказ Кежи о том, как мать встретила известие об исчезновении дочери.

— Ну, ладно, может хоть ты отметишься у своих? — спросил он своего юного ординарца.

— Не а, мне и здесь неплохо.

— Беспризорники, просто дети подземелья, — осуждающе покачал головой Игорь. — И я ещё вам потакаю!

Уже в машине его посетило странное чувство тревоги. Оно поднималось откуда то изнутри организма, мелко дрожало в области солнечного сплетения, волной дурного страха пульсировало в голове. Непрерывно хотелось курить. Своим чувствам Игорь привык доверять, знал, что его организм за долгие годы странствий и тревог стал чем-то вроде барометра, безошибочно показывающим предстоящую жизненную бурю.