Николай к этому времени уже закрыл ворота и важно подтвердил.

— А как же, я любого из быков сделаю, ну и хрен что они выше ростом? Сыча же сделал?

— Пошли греться, Сталлоне! Сопли вон до колен! — И дав ему, подзатыльник Кежа погнал новоявленного Рембо в дом.

Повествовать обо всем происшедшем за эти часы Игорь доверил своему "младшему брату", лишь иногда по требованию Ларисы не очень охотно дополняя красочную панораму прошедших битв мелкими деталями. Выслушав всю эту «былину», она встревожилась.

— Так что нам теперь, отсюда и носа не высунуть?

— А ты что, хотела мамочку навестить? — съязвил Кежа.

— Да нет, но всё равно… Как-то не в ништяк мне это всё! Не век же нам тут сидеть? Я вообще, на дискотеку уже хочу.

— Ага, сходи, ты и приоделась как раз по моде.

— А кто виноват? Только ты. Что, каких-нибудь штанов мне достать не мог?

— Нормально! Я из-за неё влип в кучу дерьма, на ножах с другом детства, а она ещё мне предьяву кидает! Во капкан-то!

Напившись чаю, раскрасневшийся Николай начал клевать носом еще за столом, так что Игорю пришлось закидывать его на свою любимую русскую печку. Кежа с Ларисою в первый раз за эти дни улеглись в одну кровать. Приставать к девушке Игорь не стал, чувствовал, что той еще не до этого. Несмотря на все пережитое им обоим не спалось.

— Ты как учишься-то, Лолка? Двоечница, поди? — спросил он, чтобы занять паузу.

— Почему сразу двоечница? — сердито отозвалась Лариса. — По математике у меня вообще одни четверки. Учитель говорит у меня математический талант, если б я еще домашние задания делала, то бы мне цены не было.

— А по остальным предметам что?

— Ну, там где что-то считать надо, это раз плюнуть. Физика там, химия. А вот где что-то рассказывать надо, это вообще лабуда. Байда полная. Все эти истории, литературы, географии. Особенно не люблю сочинения. Моя училка всё за голову хватается: "Лариса, как ты сдавать экзамены будешь!". А я ей говорю: "Не бойтесь Антонина Николаевна, спишу". Она мне раз задала сочинение по Пушкину, а я ей в ответ написала: "Пушкина читать надо, а не писать про него чёрте что".

— Ну и сколько она тебе за это поставила? — засмеялся Игорь.

— Вообще то она мне всегда кол ставит. Но в тот раз поставила двойку и сказала: "В этот раз ты, Сотникова, получаешь оценку в два раза большую, чем всегда. Это за то, что ты хоть что-то написала в тетради". И вообще меня все эти герои бесят. Этот, как его, у Тургенева, который приехал к папаше в отпуск и крякнул.

— Базаров что ли? — понял Кежа.

— Ну да. Чё ему надо было, я так и не поняла? Понтовал, понтовал, подстрелил этого старого хмыря и сам вскоре загнулся. А Печёрин этот? Вообще пидор ещё тот. Девку выкрал, а потом нос воротит, падла. Ни себе, ни людям. И вообще он девкам ничего хорошего не принес, ни чеченке этой, ни девице той, как ее, он еще от нее всех пацанов нормальных отшил…

— Княжна Мери её зовут.

Лариса с интересом обернулась к Игорю.

— Слушай, а ты что, отличником, что ли был?

— С чего ты взяла? Восемь классов только и кончил. Потом ПТУ.

— И до сих пор всех этих литературных чуваков помнишь?

— Нет, просто мне несколько раз пришлось на арктических станциях зимовать, мотористом. И там всегда были хорошие библиотеки, но ни детективов, ни приключений, одна классика. Так поневоле, всё и перечитал. Да не по одному разу. Кое-что даже наизусть выучил, того же Пушкина, "Евгений Онегин". Так, на спор с нашим медиком. Они говорили, что слабо, а я говорил — что выучу за зимовку. Так я уже на корабле оттарабанил им эту поэму от первого слова до последнего.