Джесс досадливо поморщилась. Рейт пожалел, что был резок с ней, но она слишком долго чувствовала себя безмятежно спокойной, защищенной и всеми любимой. Ей удалось отмежеваться от своего низкого социального происхождения и ужаса ее прошлой жизни, который, увы, был правдой. Однако прошлое было быстро забыто, а настоящее неизменно дарило радость.

— Прости, — сказала Джесс, — конечно же, ты прав. Я не знаю, чем ты занимаешься, да и не нужно мне об этом знать. Мне просто показалось, что ты в опасности, и я не хотела, чтобы опасность пришла к тебе без предупреждения, совершенно нежданно.

Рейт кивнул. Джесс отвернулась и снова стала смотреть в окно. Рейт заметил, как она вся напряглась, так же, как и в детстве, когда была чем-нибудь сильно напугана.

— Я все так же тебя люблю, — произнесла она.

— Прости меня, — сказал Рейт. — Прости за то, что мы никогда с тобой так и не поговорили начистоту о наших чувствах друг к другу. Я был тогда молод и глуп, а сейчас стал старше и умнее. Теперь, при взгляде на тебя, я вижу, чего мне все время не хватало. Но именно сейчас я не могу связать свою жизнь с тобой, потому что боюсь за тебя и не хочу рисковать тобой.

— Ты считаешь, что сможешь полюбить меня? Когда-нибудь?

Рейту не хотелось тешить ее пустыми обещаниями, не хотелось врать, что когда-нибудь их судьбы пересекутся. Если она простится с этой надеждой, то, может быть, отыщет еще свою истинную любовь, правда, с другим человеком.

— Я все еще люблю Велин, — сказал он, придав своей интонации оттенок страдания. Это оказалось не слишком трудно. — Как бы мне хотелось освободиться от этой любви, но я боюсь, что из этого ничего не выйдет.

— Она была недостойна тебя.

Джесс повернулась к нему, и Рейт увидел, как по ее лицу катятся слезы. Он не осмелился прикоснуться к ней. Если грим поплывет, у него возникнут проблемы с маскировкой, а все, что может выдать его, создаст проблемы и для Джесс. Нужно поскорее уходить отсюда, прежде чем он перестанет быть красивой женщиной в шелковом одеянии и станет Гелласом Томерсином, Гелласом — Магистром Театра.

— Мне пора идти, — сказал он.

— Я скажу Патру, чтобы отвез тебя, куда ты скажешь. — Джесс рукой вытерла слезы — совсем как когда-то в детстве.

Это было еще одно яркое воспоминание, от которого у нее перехватило дыхание. Почему он не смог полюбить ее? Почему он не разглядел в ней верного товарища, который станет поддерживать его во всем? Почему полюбил неверную, ветреную Велин?

Потому что он слепой. Идиот. Дурак.

Потому что он живой человек, и это скорее всего самое подходящее для сложившейся ситуации объяснение.

Он покинул ее, стараясь не задерживаться ни одной лишней секунды. Сев на сиденье элегантного аэрокара рядом с Патром, сказав

— В Кордорейл, пожалуйста. Там я смогу спокойно смешаться с толпой.

Им было практически не о чем разговаривать друг с другом, однако, пересилив себя, Рейт спросил:

— Она тебе небезразлична?

На лице Патра он прочитал нескрываемое удивление.

— Я на нее работаю.

— Знаю. Но это очень важно. Она тебе небезразлична? Патр проглотил застрявший в горле комок и отвернулся, отведя взгляд.

— Я люблю ее.

— Прекрасно. Любым способом увези ее из Эл Артиса и держи как можно дальше отсюда. Если придется ее спрятать — спрячь. От всех. Здесь скоро произойдут довольно гадкие вещи, и я не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

Патр стиснул зубы.

— Ты очень долгое время был ее другом.

— Всю ее жизнь.