— Боже мой, уже половина одиннадцатого!

Юджин, спасибо, мы замечательно провели время, но мне пора. Мне до дома еще не меньше получаса добираться, а…

— Дебби, позвольте, я провожу вас. На такси. — Она, естественно, заколебалась. Он понравился ей, очень, и с каждой минутой разговора нравился все больше, но сесть в такси… Юджин понял правильно. Вскинул руки и шутливо заявил:

— Клянусь вести себя примерно! — Потом добавил совершенно серьезным тоном:

— Не волнуйтесь, Дебби, я не обижу вас. Никогда. Ни за что в жизни. Поверьте.

И она поверила.

Потому что очень хотела.

Полутемный салон располагал к интимности, но Дебби вынуждена была признать, что Юджин ни на йоту не отступил от данного слова. Он не пытался ни обнять ее, ни коснуться ногой ее колена, ни поцеловать… А жаль…

С одной стороны, это радовало: он проявил себя истинным джентльменом, но, с другой…

О, как ей хотелось, чтобы эта поездка длилась и длилась до тех пор, пока он не почувствует ее настроения, не услышит ее немого призыва и не откликнется. Хоть один поцелуй, легкий, мимолетный, ни к чему не обязывающий, но такой, о, такой желанный!..

Вот уже замелькали знакомые улицы — машина свернула с Гарден-стрит на Пятьдесят пятую авеню. Вон уже и ее дом… Может быть, сейчас, если он проводит ее до дверей?

Дебби заволновалась — она и понятия не имела, как вести себя в такой ситуации. Надо ли пригласить его на чашечку кофе? Или это непозволительная вольность? И если он примет приглашение, то поцелует ли ее дома? И… и что произойдет тогда? Подумает ли он, что она распущенная, и попытается воспользоваться ситуацией? Нет, конечно нет, поспешно отмела она все сомнения. Если бы хотел, то сделал бы это давно. Ведь и сейчас она совершенно беззащитна…

Ей вспомнились его слова, так согревшие ее там, в баре: «Не волнуйтесь, Дебби, я не обижу вас. Никогда. Ни за что в жизни… Не волнуйтесь, Дебби, я не обижу вас. Никогда. Ни за что в жизни…»

Так мог сказать только настоящий мужчина.

А значит, бояться ей нечего.

Вывод оказался совершенно правильным.

Юджин вышел первым, открыл дверцу с ее стороны, подал руку, довел до подъезда и сказал:

— Дебби, я благодарю вас за прекрасный вечер. Если не возражаете, я хочу повторить свое приглашение. Как насчет итальянского ресторана? Послезавтра? Окажите мне честь, Дебби, прошу вас.

— Что ж, — улыбнулась она, — похоже, мы уж достаточно знаем друг друга, чтобы я могла принять его. Послезавтра меня устраивает, спасибо.

— Я могу встретить вас после работы? Возле банка? — спросил он, едва не заорав от восторга «Ура!». Она согласилась! Согласилась! Красавица Дебби не отвергла его!

— Хорошо, Юджин, после работы.

Она улыбнулась и протянула ему руку. Он взял ее словно драгоценность, но не пожал, как она полагала, а наклонился и поцеловал. Ей, девчонке из техасского захолустья, мужчина поцеловал руку! На глазах Дебби выступили слезы радости и благодарности. Ей еще никто никогда не целовал руку. Это было так… так благородно, так рыцарственно…

— До свидания, Юджин, — едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, прошептала Дебби, повернулась и взбежала на третий этаж.

Войдя в квартиру, она кинулась к окну. Он стоял и смотрел вверх, словно надеялся увидеть ее силуэт. Сердце защемило, и по щекам медленно потекли слезы — сладкие слезы неимоверного счастья.

— Я влюбилась, — прошептала она. И повторила громче:

— Я влюбилась. Влюбилась!

6

На следующее утро Дебби явилась в банк, сияя, как солнце над ее любимым Техасом.