— Нет, сказала то же, что и тебе. Что должна подумать.

— И как? Надумала что-нибудь?

— Анджи, ты пытаешься представить все так, будто я вздорная особа, устраивающая скандалы по пустякам, если не попросту из любви к скандалам. Это неверно. Мне сейчас очень тяжело, очень. Потому что я серьезно отношусь к Юджину.

— Тем более. Неужели ты не можешь простить его? Зачем просто так терзать отличного парня?

— Анджи, прошу тебя!.. Не надо делать вид, будто обман — это сущий пустяк, на который не стоит обращать внимания. Меня воспитывали совсем не так. Я… я должна доверять человеку, за которого выйду замуж…

— Замуж? Он предлагал тебе выйти за него? — ахнула Анджела. — И ты устраиваешь эту бучу по мелочам?

— Уф… ну сколько можно повторять: для меня это не мелочь! Анджи, прошу тебя, давай пока прекратим этот разговор… Мне и так тошно…

Кстати, я привезла деньги.

— Да брось, Деб, какие сейчас деньги!

— Нет-нет, возьми, пожалуйста, чтобы я хоть это в голове не держала. Знаешь, Анджи, а я ведь даже надумала рассказать Юджину, попросить совета…

— И не рассказала?

— Нет. И слава Богу. Только поставила бы и себя, и его в неловкое положение. Да ладно, Анджи, выкинь это из головы. Сама виновата, сама и должна расплачиваться.

— Ерунду болтаешь, подружка. Убеждена, что это не твоя вина.

— А чья же еще? В нашем деле мечтать на рабочем месте — это преступление. А я в последнее время только о Юджине и думала. Вот и результат, — с горечью сообщила Дебби.

— Ну ладно, хочешь так думать — пожалуйста. Не буду тебе мешать, — разозлилась в конце концов Анджела, а про себя решила, что пора уже ей позаботиться об интересах подруги, коль скоро та на это явно не способна.

Они закончили ланч в полном молчании и, так и не добавив ни слова к вышесказанному, вернулись в банк.

Этим же вечером Анджела приготовила отличный обед, усадила мужа за стол и начала:

— Послушай, Рикки, похоже, Юджин сделал, как ты советовал…

— Да? Откуда ты знаешь? — с интересом спросил Рик. — От Дебби?

— Естественно.

— Ну и…

— Ну и она пришла сегодня сама не своя.

Можно сказать, на ней лица не было. Видно, ночь не спала, бедняжка.

— Почему? Джин — отличный парень. Ну, сделал, конечно, глупость, но ведь не преступление же, — удивился Рик.

— На ее шкале жизненных ценностей ложь приравнивается к преступлению, поскольку порождает недоверие. Ужасно, Рик, просто ужасно! Потому что они оба серьезно влюблены друг в друга. Настолько, что Юджин даже сделал ей предложение.

— Да ты что? Правда? А она?

— Гмм… Она… она говорит, что выйдет только за того, кому сможет доверять. А Юджин обманул ее.

— Черт меня побери! — выругался Рик. — Так бы и набил самому себе морду. И дернуло же меня лезть к ним с советами! Пусть бы сами разбирались. А теперь…

— Ну-ну, Рикки, не расстраивайся. Ты сделал все правильно. Если бы Юджин не признался, у них не было бы ни единого шанса.

— А теперь есть, что ли? — горько усмехнулся Рик.

— Если мы им поможем, то может быть. Представь себе, твой приятель представился сыщиком, потому что, оказывается, тайно мечтал об этом с самого детства. Он сам так сказал Дебби.

— Ну и что?

— Как что? Пусть он поможет ей разобраться с таинственными недостачами, и тогда можно будет считать, что его рассказы не ложь, а простое преувеличение.