Уладив формальности, Алекс заходит в лифт вместе с Рином и только теперь может, наконец, рассмотреть его чуть подробнее. Гладкая кожа, будто ни разу не тронутая бритвой, ямочки на щеках.

Вблизи ощущение, что взяли "не того", ещё больше усиливается. В нелепом синем комбинезоне этому парню можно дать лет 16, не больше. И на преступника он похож так же, как Алекс на балерину.

«Странно это всё, странно. И почему разговаривать нельзя? Научит меня чему-то запрещённому? Метать бумажные самолётики в командора?»

Лифт скользит всё выше и выше, поднимается на поверхность. И если поднять голову, то за стеклянными стенками уже виднеется город в шаре. Снизу он напоминает громадные соты с миллионом ячеек: ячейки-квартиры, коридоры, магазины, больницы, школы; ячейки-дороги для пешеходов и ячейки-трассы с безвоздушным пространством для быстрого перемещения по городу в капсулах. Есть ещё кольцевая, снаружи шара, но к ней открыт доступ только спецслужбам и некоторым отделам патруля. Из квартиры Алекса иногда видны их проносящиеся капсулы.

Лифт, надо сказать, также создан для служебных целей. Обычным марсианам вход сюда недоступен. И увидеть шар и Марс снаружи могут лишь по долгу службы или избранные, имеющие квартиры по окружности. Наверное, поэтому Рин необыкновенно оживляется, когда они выскакивают на поверхность, и смотрит во все глаза на безжизненный красный пейзаж. Но, может, ему просто нравится разнообразие – ведь до этого он какое-то время видел только стены камеры.

Поверхность Марса – кратеры и изгибы, рытвины и пригорки – завораживающее зрелище, особенно в сравнении. Когда они добираются до шара, смотреть становится нечего – по бокам лишь тёмные стенки.

Алекс мельком скользит взглядом по циферблату часов. Время близится к окончанию стандартного рабочего дня. Марта, скорее всего, уже собирается, одевается, готовится к возвращению домой. Сегодня по прогнозу обещали начало пылевой бури. В шаре, конечно, незаметно, когда на Марсе начинают лютовать погодные аномалии. Но в прогнозах об этом сообщают: жителям шара – для общего сведения, а совершающим полёты – для информации. Для взлёта и посадки эти сведения крайне важны, насущно необходимы. Также, впрочем, и для патрулирования вокруг шара.

«260 этаж – площадка катапультирования», – сообщает робот. И Алекс вместе с Рином покидают лифт. До полёта остаётся лишь прибыть в капсуле к космическому кораблю.

За иллюминатором красный песок завихряется далеко внизу, буря подступает.

* * *

Два часа спустя.

– Капсулу 1075 унесло в сторону! – первое, что слышит Алекс, когда вылезает из своей в стыковочный рукав космической станции.

– Что за 1075?

– Та, где заключённый.

Глава 2

– В смысле унесло? – на запястье Алекса начинает вибрировать браслет, пульс зашкаливает. – Куда? Как?

– Во время катапультирования произошло смещение, – объясняет сурового вида мужчина в чёрной форме с нашивками в виде корабля. – Боюсь, мы бессильны, – и добивает: – сочувствую.

У Алекса пересыхает в горле. Как это бессильны? Он головой отвечает за Рина. И никакие смещения и случайности не являются достаточным оправданием недоставки заключённого.

– Вы сможете дать мне костюм для выхода на поверхность?

– Буря поднимается, патрульный 1 ранга. Выход на поверхность опасен для жизни. Я не имею права выпустить вас.

– А я не имею права не доставить заключённого на планету Земля, капитан. При всём уважении, я на спецзадании.