— Договорились, — сказал Бэкус.

Он ответил слишком быстро. Показалось, Боб заранее знал детали моего предложения, словно предвидя новую сделку.

— Одно пожелание, Джек. Давай договоримся держать свободной одну линию для факса. Если к нам поступят новые признания, эту линию мы используем для отсева ложных звонков.

— Нет проблем, — так же быстро согласился я.

— Я останусь здесь. Операторы на внешних линиях получат указание соединять нас только с тобой. Никаких контактов с прессой.

— Но этих звонков окажется много.

— Я предполагал, что их в любом случае будут обрабатывать в Бюро по связям с общественностью.

— Если от них потребуют указать отправную точку, с которой начало раскручиваться следствие, прикажите им не называть мое имя. Пусть отвечают, что первыми совпадения обнаружили в редакции «Роки-Маунтин ньюс».

Бэкус кивнул.

— И последнее, — добавил я после паузы. — Я по-прежнему обеспокоен возможной утечкой. Если окажется, что в «Таймс» или любом другом издании стало известно о факсе от Поэта, я немедленно опубликую свои данные в следующей статье. И профили, и вообще все. О'кей?

— Принято.

— Слушай, проныра! — вдруг завелся Торсон. — Думаешь, ты можешь вот так прийти к нам и диктовать любые...

— Торсон, иди ты на фиг. Я хотел сказать это еще в Квонтико. На фиг, ты понял? Если бы я делал ставку, то поставил бы на то, что именно ты слил информацию. Так что не надо насчет проныры...

— Сам иди на фиг! — заорал Торсон, уже готовый встать и наброситься на меня.

Но первым поднялся Бэкус и положил свою руку на плечо Торсона. Мягким движением Боб усадил его на место. За этой сценой Рейчел наблюдала с едва заметной, тонкой усмешкой.

— Полегче, Гордон, — успокаивающе произнес он. — Не суетись. Никто никого не обвиняет. Давайте жить дружно. Все немного вздернуты, но нет причин, по которым мы должны рассориться. Джек, ты сказал серьезные слова. Если у тебя есть конкретные доказательства, нужно их озвучить. Если нет, лучше держи обвинения при себе.

Сказать нечего. Единственным доводом оказалась моя уверенность, засевшая буквально в кишках: вероятнее всего, Торсон нарочно слил информацию прессе, чтобы подставить меня, из-за параноидальной ненависти к репортерам, а также из-за моих отношений с Рейчел. Что тут обсуждать? Все сидели по своим местам и только переглядывались.

— Дела развиваются довольно занимательно, братцы, но я предпочла бы немного поработать, — сказала Рейчел.

— А мне нужно идти, — добавил я. — Что за линию мы отведем под факс?

— Это секрет, — ответил Бэкус. — И не упоминай о «Лучшем друге».

На секунду я задумался. Это была бы интереснейшая линия сюжета.

— Ладно. Проблем нет.

Я встал. То же сделала и Рейчел.

— Я довезу тебя до отеля.

— Плохо. Думаю, и у вас так бывает, когда теряете след подозреваемого. Надеюсь, что Бэкус накажет Торсона. Какой он все же мудак!

— Если утечка и доказуема, то с трудом. Скорее Торсон останется под подозрением.

— Если рассказать Бэкусу о нас и объяснить, что Торсон про все знал, Боб поверит.

— Не могу. Если открою Бэкусу правду, то меня же и попросят отсюда.

Немного помолчав, она сменила тему, заговорив о моей статье:

— У тебя намного больше фактов, чем у Уоррена.

— Да?

— Статья намечается поинтереснее.

— Запоминают только первого.