— Как я понимаю, вам, ребята, часто приходится срываться с места. Наверное, летаете из города в город, как торнадо над Техасом?

— Точно, — с улыбкой ответил я. — Надеюсь, они заплатили?

— О да. Агент Бэкус позвонил из аэропорта, предложив снять деньги с кредитки, и потребовал выслать выписки. Но это не проблема. Мы все оформим.

Я посмотрел на него и задумался. Наконец решился:

— Я собираюсь догнать их сегодня ночью. Хотите, чтобы я передал выписки?

Он отвлекся от бумаг, лежавших на столе, и взглянул на меня, явно не зная, что делать. Я поднял руку, жестом предлагая не беспокоиться.

— Все нормально, просто я подумал, что так удобнее. Сегодня мы увидимся, и почти наверняка это ускорит оплату. Кстати, вы сэкономите на почтовых сборах.

Не знаю, что я такого наговорил, но отступать уже не хотелось.

— Хорошо, — согласился клерк. — Не вижу препятствий. Бумаги сложены в конверт. Думаю, вам можно доверять, как почтальону.

Он улыбнулся, и я ответил улыбкой.

— Наши чеки подписывает один и тот же парень, не так ли?

— Дядя Сэм, — весело сказал он. — Возвращайтесь.

Он исчез внутри офиса, а я обернулся, осматривая холл. Показалось, что из-за колонн вот-вот выпрыгнут Торсон, Бэкус и Уэллинг и закричат: «Саечка за испуг! Говорили же, вам нельзя доверять!»

Никто, однако, не выскочил, а вскоре из-за дверей показался тот же клерк, с конвертом из плотной бумаги в руках. Протянув его, он приложил к конверту и мой счет.

— Благодарю, — сказал я. — Вам будут весьма признательны.

— Нет проблем, — ответил он. — Спасибо, что остановились у нас, агент Макэвой.

Я кивнул, положил конверт в сумку с компьютером и, будто вор, пошел к выходу.

В счете не значился ни один звонок по месту жительства Уоррена, в Мэриленд, с кодом 301. В то же время здесь было несколько записей с кодом 213, то есть звонили в Лос-Анджелес. Ничего невероятного в том, что Уоррен мог оказаться в Лос-Анджелесе, я не видел: его статью напечатала именно «Лос-Анджелес таймс». Наконец, он вполне мог писать, находясь в контакте с редактором. Первый звонок зафиксирован в 00.41 в ночь с субботы на воскресенье, спустя примерно час с того момента, как Торсон поселился в отеле.

Достав кредитную карточку, я активизировал аппарат, встроенный в спинку переднего сиденья, проведя по нему, и набрал номер, значившийся в счете. Ответили практически моментально, и женский голос сказал:

— Отель «Нью-Отани», чем могу служить?

Немного растерявшись, я едва успел собраться и, прежде чем оператор повесила трубку, попросил соединить меня с номером Майкла Уоррена. Вызов переключили, но ответа не было довольно долго. Я понял: еще рано, чтобы возвращаться в отель. Нажав на кнопку снова, я вызвал справочную и спросил номер «Лос-Анджелес таймс». Набрав комбинацию, попросил соединить с отделом новостей и спросил, на месте ли Уоррен. Теперь меня соединили немедленно.

— Уоррен.

Это произнес я, вовсе не как вопрос, а как вердикт. Как приговор для Торсона, а равно — и для Уоррена.

— Слушаю, что вам угодно?

Он все еще не понял, кто я.

— Мне угодно послать тебя на хер, Уоррен. Если хочешь знать, однажды я напишу обо всем — и особенно о твоем месте в этой истории — в своей собственной книге.

Не вполне понимая, что говорю, я знал одно: мне нужно задеть его за живое, не важно, как именно. Годились только слова.

— Макэвой? Это Макэвой? — Он замолчал на мгновение, а затем я услышал саркастический смех.