Подходящего слова как-то не находилось.

— Сделать хоть что-то?

— Может быть. Не знаю. Райли, тяжело рассуждать на эту тему. Но я ему действительно должен. И я поеду в Чикаго.

Гладден выглядел неопрятным после ночи, проведенной в тюрьме без сна. Он занимал одиночную камеру, однако доносившийся откуда-то шум не давал заснуть, слишком уж напоминая Рейфорд. Осмотревшись, он не увидел ни одного знакомого лица. Здесь не было вчерашних полицейских, Делпи и Суитцера. Не увидел он и телевидения или хотя бы видеокамер. Хороший признак. В том смысле, что отсутствие камер затруднит его идентификацию. Это воодушевило Гладдена. К стеклянному боксу, огибая столы для поверенных, направлялся рыжеволосый курчавый человек в узких очках. Он казался невысоким и тянулся вверх, чтобы достать проема в стекле, так, словно стоял по горло в воде.

— Мистер Брисбен? — спросил человек, выжидающе глядя на только что доставленных в суд людей.

Гладден шагнул вперед, взглянув через стекло вниз.

— Краснер?

— Да, это я. Как самочувствие?

Адвокат подал руку, дотянувшись через проем. Гладден ответил слабым пожатием. Ему не нравилось прикасаться к кому бы то ни было, если только это был не ребенок. И он не стал отвечать на вопрос Краснера. Не следует спрашивать о самочувствии человека, проведшего ночь в камере городской тюрьмы.

— Говорили с обвинителем? — спросил он вместо этого.

— Да, говорил. Непродолжительная беседа. Вам снова не повезло — заместитель окружного прокурора, которой поручено дело, — своеобразная женщина, и я уже имел проблемы, работая с ней. Она очень дотошна, а арестовавшие вас офицеры уже проинформировали ее насчет определенных обстоятельств — так, как они видели это на пирсе.

— Итак, она станет биться до последнего?

— Конечно. Напротив, с судьей нормально. Здесь все не так плохо. По-моему, наш судья — единственный в этом здании, кто не имел прокурорского опыта до момента назначения.

— Что же, это радует. Вы получили деньги?

— Да, в точности как договаривались. Так что мы в расчете. Один вопрос: вы будете убеждать в своей невиновности сегодня или отложите это?

— Есть разница?

— Не то чтобы большая... В аргументации за внесение залога это может до некоторой степени повлиять на судью, на дюйм или чуть больше сдвинув его по нашему пути. В случае если он, знаете ли, удостоверится в вашей готовности отвергнуть обвинения и продолжить дальнейшую борьбу.

— Хорошо, я не виновен. И сделайте так, чтобы я отсюда вышел.

— А вы уверены, что мистер Брисбен желает подать прошение об этом?

— Да, ваша честь. Он предпочитает двигаться быстрым темпом, поскольку уверен в своей невиновности по предъявленным обвинениям — абсолютно, на все сто процентов.

— Посмотрим...

Судья медлил потому, что прочитал нечто, лежавшее перед ним на столе. До сих пор он так и не взглянул в сторону Гладдена.

— Значит, как я понимаю, вы не собираетесь откладывать это слушание на десять дней?

— Одну минуту, ваша честь, — произнес Краснер, оборачиваясь к своему клиенту, и затем произнес шепотом: — Вы имеете право на предварительные слушания по делу в период десяти рабочих дней суда. Вы можете отложить слушание, и судья перенесет их на другой день. В противном случае он начнет предварительные слушания немедленно. Десять дней отсчитываются, начиная с этого момента.