— Так что за обстоятельство?

— Выстрелов было два.

— Что ты имеешь в виду?

— Поехали отсюда. Предлагаю перекусить.

Он включил передачу, и машина описала широкую дугу, выезжая со стоянки обратно на улицу. Мы двинулись к северной части района по улицам, где я не бывал никогда прежде, поэтому не имел понятия, куда везет меня Вашингтон. Минут через пять я начал испытывать желание услышать весь рассказ до конца.

— И все же что насчет двух выстрелов?

— Он выстрелил два раза, представляешь?

— Действительно? В газетах такого не печатали.

— Они никогда не раскрывают публике всех обстоятельств. Но я-то побывал в том доме. Когда Эдна нашла Брукса, она вызвала именно меня. И я приехал до полиции из Главного управления. Один выстрел в рот, а другой — в пол. Официальная версия такова: первый выстрел он сделал, желая убедиться, что способен нажать на спуск. Вроде как тренировка. Чтобы себя завести. Второй выстрел, и он сделал это. Будто бы. В чем нет и капли смысла, хотя это ясно только мне.

— Почему нет смысла? И для чего, по-твоему, сделали два выстрела?

— Думаю, застрелили его первым выстрелом, в рот. Второй понадобился для экспертизы, чтобы остались следы. Преступник обхватил оружие рукой Джона и выстрелил в пол. На руке остались следы выстрела. Самоубийство. Дело закрыли.

— И к тебе никто не прислушался?

— Никто, до этого самого дня. Пока не появился ты со своим Эдгаром По. Я съездил в Главное управление расследований и сказал им, что за информацию ты привез. Я напомнил о своих сомнениях. Это лишь сомнения. Пока. Но они уже собираются открыть дело снова и все пересмотреть. Первое совещание намечено на завтрашнее утро. У нас, в «11-21». Шеф управления обещал, что я буду участвовать.

— Прекрасно.

Я взглянул в окно, и какое-то время мы ехали молча. Меня охватила легкая эйфория: казалось, теперь все обстоятельства могли занять свои места. Сейчас я имел уже два случая подозрительно странных самоубийств двух полицейских в двух разных городах, расследуемых по второму кругу с подозрением на убийство и, возможно, со взаимной связью. Это, конечно, тема. Слишком уж хорошая тема. И это обстоятельство позволяло ехать в Вашингтон, чтобы получить данные из фонда и даже от ФБР. В том случае, если я окажусь там первым. Если первыми там окажутся копы из Чикаго или Денвера, меня просто выставят, поскольку я буду ненужным.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему он это делает? И что именно он делает?

Детектив не отвечал. Он вел машину дальше, в холодную ночь.

Детектив сидел за столом, положив на него оба локтя. Выглядело это так, словно он пытался защитить свою порцию. И Ларри Ноги все время порывался говорить с набитым ртом, но потому лишь, что его распирало от восторга. То же чувствовал и я. И также хотел бы застолбить место как в начатом вновь расследовании, так и во всей истории.

— Мы связались с Денвером, — продолжал рассказывать Вашингтон. — Работать будем в контакте, выявим всех подозреваемых, и увидишь, что будет. Кстати, как ты поговорил с Векслером? Старик, он дико зол на тебя!

— С чего бы?

— А ты как думаешь? Почему ты не рассказал ему про По, Брукса и Чикаго? Думаю, ты навсегда потерял контакт с ним, Джек.

— Вероятно. У них есть что-либо новое?

— Да, это касается охранника из парка.

— И что же?

— Его подвергли гипнозу. Вернувшись в тот день, он сказал: в момент, когда он посмотрел в окно, на твоем брате была одна перчатка.