Совершенно расстроенный, Гладден подумал, что в этом городе убийство чернокожей горничной просто не может стать событием.

Бросив газету на кровать, он обратил внимание на фотографию с полосы, раскрывшейся при падении. Снимок изображал мальчика, катившегося вниз на роликовой доске. Взяв страницу в руки, Гладден прочитал текст, напечатанный внизу фотографии.

В заметке говорилось, что детские качели и другие аттракционы наконец построены вновь в Мак-Артур-парке после долгого периода, когда их работе мешало сооружение станции метро.

Гладден снова посмотрел на фото. Судя по информации, мальчика, изображенного на снимке, звали Мигель Аракс. Район, примыкавший к парку, не был знаком Гладдену, но можно предположить, что вблизи метро живут люди с невысокими доходами. Значит, большинство детей окажутся из бедных семей, скорее всего чернокожих.

Гладден решил, что должен пойти в парк, но позже, когда закончит с делами и разберется в обстановке. С бедняками всегда проще. Они нуждаются, а потому более отзывчивы.

Тут Гладден подумал про обстановку. Овладеть ситуацией он считал задачей номер один. Если хочешь скрыться, то не следует оставаться ни в этом мотеле, ни в любом другом. В таких местах всегда небезопасно. Ставки растут, и скоро за ним могли начать охоту. Овладевшее им чувство опасности не основывалось ни на чем, кроме почти животного инстинкта. Скоро за ним придут, и нужно искать новое, более защищенное логово.

Отложив газету, Гладден протянул руку к телефонной трубке. Глубокий прокуренный голос, прозвучавший в аппарате после того, как он набрал «ноль», оказался вполне узнаваем.

— Это Ричард... из шестого. Хотел бы просто извиниться за то, что наговорил вам только что. Я был очень груб и прошу меня извинить.

Она не отвечала, и Гладден решил: нужно наступать.

— Знаете, вы в общем-то правы, здесь ужасно одиноко, и как мне кажется, это действительно могло дать основание сказать то... Ну, о чем вы говорили...

— Какое основание?

Она явно не хотела разговаривать. Гладден продолжал:

— Послушайте, вы же спросили, нравитесь ли мне. Пожалуй, отвечу «да, нравитесь».

— Какое мне дело? Ты довольно раздражителен. Не люблю таких. Кто знает, что у тебя на уме?

— Я сам не знаю. Но есть сотка баксов в подтверждение добрых намерений.

Она снова помолчала секунду.

— Ладно, я уезжаю из этой конюшни в четыре. Потом у меня выходной. Если так настаиваешь, могу взять с собой, за компанию.

Гладден улыбнулся, стараясь не выдать себя голосом.

— Дождаться не могу.

— Знаешь, я тоже извиняюсь за все, что сказала...

— Ласкаешь слух. Скоро увидимся... Эй, ты еще здесь?

— Конечно, милый.

— Как тебя зовут?

— Дарлена.

— Дарлена, я не могу терпеть до четырех.

Она рассмеялась и повесила трубку.

Гладден не улыбнулся.

— Когда ты составляла выборку по самоубийствам полицейских, в нее вошли материалы из «Балтимор сан»?

— Да, конечно.

Я так и думал, но проверить никогда не мешает... И потом, компьютеры иногда глючат.

— Хорошо, тогда сделай поиск по выпускам «Сан» с ключевым сочетанием «Джон Маккэффри».

Фамилию я продиктовал по буквам.

— Сделаю. За какой период?

— Точно не знаю, давай за пять лет.

— Когда нужны результаты?

— Вчера вечером.

— Кажется, ты хочешь повисеть на трубке?

— Именно так.

Я услышал, как Лори застучала по клавиатуре, набирая запрос. Чтобы занять время, я положил на колени томик По и стал перечитывать стихи.