— Именно он, — раздался из-за спины Джен глухой и мрачный голос. — Маньяк, кровожадный убийца, людоед… Ну, кем еще вы меня считаете? Давайте, выкладывайте мне все, леди и джентльмены! Я ведь это заслужил, не так ли?

Джен была не в силах обернуться — один его голос причинял ей невыносимую боль. Что она может сделать? Чем может помочь ему? Разве только не дать ему почувствовать, что он одинок, что никто не верит ему, не поддержит его.

— Ну, что же вы молчите? — Дако спустился по лестнице и встал за спиной Джен. — Эта сумасшедшая девчонка, конечно же ничего не соображает. Так давайте, переубеждайте ее.

— А мне не нужно ее переубеждать, — заявил Габо, чей облик был исполнен плохо разыгранной решимости. — Я прекрасно знаю, что вы убийца. И что только Джен может поверить в такие совпадения, мистер Бриззел. И я не один такой недоверчивый: Мы все, кроме мисс Брауни, уверены в том, что вы убили Элисон Хадсон. И вы не помешаете нам…

— Говорите за себя, Габо. — Брэд Уитон отделился от стены, рядом с которой стоял все это время, и подошел к Бриззелу. — Я, может быть, и не все знаю, но склонен разделить мнение Джен. Этот человек спас жизнь моей жене и мне самому. Мало того, он поддержал меня в трудную минуту. Я с тобой, Дако. Ты можешь на меня рассчитывать.

Джен заставила себя подняться с дивана и молча подошла к Дако.

Он жадно пытался поймать ее взгляд, чтобы понять, верит ли она ему в самом деле или все-таки у нее остались сомнения. Джен поняла это и ответила Дако взглядом, в котором читались все ее чувства: и любовь, и горечь, и страх — страх за него, за Дако.

— Нас уже трое, — заявил Дако, и Джен с облегчением расслышала в его голосе прежние, насмешливые нотки.

Пэм, некоторое время колебавшаяся, последовала за мужем.

— Четверо, леди и джентльмены.

Бишоп усмехнулся своим мыслям, встал из-за стола и тоже подошел к Бриззелу.

— Пятеро, господа присяжные! — воскликнул Дако и, торжествуя, посмотрел на жалкую кучку, робко топтавшуюся возле стола. — Что же, вы в меньшинстве, Габо. Может быть, прежде чем вызывать полицию, дадите мне возможность оправдаться? Не столько перед вами — мне ни к чему унижаться, оправдываясь перед таким ничтожеством, как вы, Габо. Но я обязан сделать это перед теми людьми, которые в меня поверили. Особенно перед этой девочкой… — Дако с нежностью улыбнулся Джен, и она улыбнулась ему в ответ, — с которой я должен быть предельно откровенен.

11

«Такобризль» — так соседи, по слухам, прозвали мой дом. «Бриззелово гостеприимство» — так называют теперь тех, кто скверно встречает своих гостей. Я бирюк, я волк-одиночка. Я мрачен, сердит, груб и не умею обращаться с дамами, которых со злой иронией называю леди. Вряд ли кто-то задумывался о том, был ли я таким всегда или стал по какой-то причине. А если и задумывался, то никогда не спрашивал меня об этом.

Я — Дако Бриззел. Чудовище, людоед, оборотень, маньяк. Мне дают много прозвищ, но все они соответствуют лишь моей внешности. Я никогда и никому не причинил зла, не предал, не обидел. Я помог бы любому, кто пришел в мой дом не из праздного любопытства, не из глупой привычки знакомиться со всеми соседями, не из желания что-то продать или передать мне очередную записку от моей бывшей жены, Элисон Хадсон.

Элисон Хадсон… Вы, наверное, поняли, что эта леди и стала причиной того, что я замкнулся в четырех стенах «Такобризля», что я по доброй воле заперся в этой каменной клетке, стоящей на окраине маленького городка? Того, что я продал свое любимое дело, порвал с друзьями и попрощался с жизнью? С жизнью в том смысле, в котором вы ее понимаете.