|
Не потому, что я любил ее, нет, — покачал головой Бриззел, — а потому, что когда-то она была дорогим мне человеком. Скорее я хоронил ту чистую Элисон, которая, как мне хочется верить, жила в глубине ее души. Ту иллюзию, которой я когда-то любовался, в которую был влюблен. И, конечно, если бы я знал тогда, в номере, что Элисон хоть в чем-то честна со мной, я бы вызвал врача, притащил бы к ней психоаналитика — в общем, сделал бы хоть что-то, чтобы ей помочь. Разумеется, на то, чего с таким упорством добивалась она, я бы никогда не пошел. Для меня невозможно то, что считает нормальным Элисон: жить с человеком из жалости, из-за денег, то есть из-за чего-то, что не имеет отношения к любви. — Дако наконец открыл глаза и взял стакан с виски, который протянула ему Джен. — Спасибо, Джен. — Думаю, леди, — произнес он, обращаясь уже к Кристин, — я исчерпывающе ответил на ваш вопрос. Но, любил я Элисон или нет, жалел я ее или нет, мне все равно придется поехать в полицейский участок.
— Зачем? — испуганно вскинулась на него Джен. — Мои приметы объявлены по радио. Разумеется, как только уляжется снежная буря, полицейские примутся искать меня и найдут. Какой смысл оттягивать неизбежное? — Дако, а если тебя арестуют? Если посадят в тюрьму? — Джен присела на краешек дивана и посмотрела на него так, словно он сам знал, что будет делать, если это произойдет. — Ты же видела этот дом, малютка брауни, — печально посмотрел на нее Дако. — Разве это не тюрьма? — «Такобризль» не вокруг тебя, Дако, — покачала головой Джен. — Он в твоей голове. — Ты кругом права, Джен. Но я не могу прятаться здесь, когда меня подозревают в убийстве. Послушай, Джен… — Да, Дако, — сквозь слезы пробормотала Джен. — Нам нужно поговорить перед тем, как я пойду в полицию. Но не здесь, не при всех. Джен кивнула. Дако осторожно поднял с коленей обезьянку и усадил ее на диван. — Леди и джентльмены, надеюсь, вы не побоитесь отпустить это юное создание со страшным людоедом? — поднявшись с дивана и взяв Джен за руку, поинтересовался Дако. — Клянусь, что не съем ее, не возьму в заложницы и верну через полчаса. — Хватит издеваться над нами, мистер Бриззел, — виновато посмотрела на него Кристин. — К тому же Джен уже взрослая девочка. Правда, Джен? Джен кивнула с вымученной улыбкой и, крепко сжав руку Бриззела, поднялась с ним в библиотеку. На этот раз он усадил ее в свое кресло, а сам уселся на пол возле ее ног. — Не вздумай плакать, Джен Брауни, — предупредил ее он. Его брови хмурились, а губы улыбались. Это было действительно смешно, и Джен улыбнулась сквозь пелену слез, окутавшую глаза. — А теперь слушай меня внимательно, Джен, и, прошу тебя, не перебивай. Джен послушно кивнула. — Мое состояние значительно больше, нежели можно предположить, увидев место, в котором я живу. Но им некому будет распорядиться, если меня все-таки обвинят в убийстве и посадят в тюрьму. Я знаю тебя всего одну ночь, но уверен в тебе, Джен, как ни в ком другом. Когда ты первый раз оказалась в этой унылой комнате, ее как будто наполнили светом. Но тогда еще я не был уверен… не был уверен, ни в тебе, ни в себе. Я обжегся так больно, что, прилети ко мне ангел с белоснежными крылами, и его принял бы за исчадие ада. А потом ты рванула за мной в ночь, в эту вьюгу, не задумываясь о последствиях. И зачем? Какой смысл был тебе рисковать жизнью вместе с мрачным угрюмым людоедом, когда можно было просто отсидеться в гостиной, как это сделал, к примеру, Габо? Тебя бы никто не осудил, ты ведь женщина. |
