Через секунду он, захлебываясь криком, бессильно повисает на поручне, за который держался, а позади, поднимается фигура в белом камуфляже, и рывком выдергивая фашиста наружу, вместе с ним кубарем падает в почерневший снег. Сразу же после этого, еще один человек в таком же облачении бросает в люк гранату, и закрыв руками голову прыгает в сторону. Гулко рявкает взрыв. Со всех сторон раздается пальба и нестройное — Урааа!!!

Сильный удар разворачивает меня назад, и от дикой боли я теряю сознание.

Сколько прошло времени не знаю, очнувшись, понимаю, что лежу в ямке и методично отстреливаю наседающих фашистов.

— Что происходит? — спрашиваю Духа, который, по-видимому, управлял телом донора, все то время пока я был без сознания.

— Стреляю. Тут как взбесились все, оттуда, кивает головой в сторону леса, прёт немчура, а левее и чуть сзади — наши. Ну а мы и несколько разведчиков, посерединке. Только сейчас обращаю внимание на расположившихся по обе стороны от меня солдат. В маскхалатах грязно белого цвета, с винтовками и автоматами замотанными мохнатыми тряпками они сосредоточенно ведут огонь по противнику.

— Что с Аней? — в той стороне, где мы ее оставили, сейчас никого нет, но что было, пока я был в отрубе, мне не известно.

— Все нормально, порчу на немцев насылает, чтобы мазали чаще… — Не понятно серьезен дух или шутит так, но беспокойство отступило.

В густой вражеской цепи защелкали разрывы мин, видимо заработали минометы. Недолго думая, фашисты стали организованно отходить в лес, а когда слева замелькали силуэты тридцатьчетверок, и вовсе побежали.

— Живой? — В мою ямку плюхается разведчик, и поймав мой недоумевающий взгляд, продолжает, — не узнал что ли? Богатым буду.

— Леха? — До этого момента толком и не смотрел на его новую физиономию.

— Ага, он самый. Надо за Аней идти, и потихоньку, пока суматоха, валить отсюда. Иначе задолбают расспросами. Да и задача у нас другая…

Соглашаюсь, и мы перебежками продвигаемся вниз, к замерзшей реке. Пробежав метров сто, плюхаемся с разбегу, в свежую воронку возле стога сена.

— А Володя где? — Чувствую, что тот где-то рядом, но не пойму где конкретно.

— Тут я. — Из-под копны высовывается голова облепленная сеном. — Ты ранен? — Как-то забыл уже, что меня подстрелили.

— Пустяки… Осколок по касательной, подживает уже.

— Ну да, голова не жопа… завяжи и лежи… — Володя сделал паузу, но видя, что смеяться никто не спешит, предложил — Побежали?

И мы, стараясь сильно не отсвечивать, рванули туда, где оставили Аню.

Погода к этому моменту снова испортилась, и даже высоко поднявшееся солнце, не добавляло видимости. Значит можно не опасаться, что нас заметят.

Анну нашли там же где и оставили, она забилась под ветки большой ели, если не присматриваться, ни за что не заметишь. Поставив ее на ноги, мы, также не снижая темпа, двинулись дальше вглубь леса, и только отойдя на достаточное расстояние, остановились на отдых.