То, что я вижу, не может быть реальностью, но глаза не обманывают меня. Прямо между мной и немцем, стоит Володя. В его сильных руках, поигрывая всполохами энергии, зажат огромный двуручный меч, которым он, словно гусиным перышком, пытается пощекотать немца, вызывая его на поединок. Фашист стоит не двигаясь, словно раздумывая, и когда рядом с Володей встает еще один боец, — отходит и теряется в толпе своих солдат.

На поле наступает тишина, несколько мгновений никто не двигается, с нашей стороны — просто некому, немцы же, еще не отошли от увиденного. Но всему есть предел, и когда сидящая на ветке, — чудом уцелевшего в этом месиве дерева, — ворона громко каркает, словно испугавшись и стараясь привлечь внимание людей к предмету своего страха, за спинами фашистов начинают подниматься, недоумевающе осматриваясь — мертвые русские солдаты.

Мгновенно осознав что вокруг творится какая-то чертовщина, фашисты разбегаются в разные стороны, в панике давя друг друга. Тот боец, что встал возле Володи, оборачивается, и я с удивлением узнаю в нем Леху, и понимаю, что с ним произошло тоже, что и со мной, — ему некуда возвращаться. Перевожу взгляд на Володю, — та же картина. Неловко, отсутствие руки дает о себе знать, вскакиваю и бегом бегу в полуобрушенный госпиталь, боясь задуть искру вспыхнувшей вновь надежды.

Когда возле спуска вниз я буквально налетаю на ожившую вместе со всеми Аню, то не раздумывая подхватываю ее одной рукой, и от радости кружусь вместе с ней, все еще не в состоянии поверить в происходящее с нами. — Поставь меня. — Она недовольно морщится. — Я же умерла! — Да мне фиолетово! Главное что живая! — Мы все живые! — Мелодия вальса играет у меня в голове, вызывая желание танцевать от счастья, и даже отсутствие конечности не мешает мне наслаждаться жизнью. — Поставь я сказала! — Она пытается быть серьезной, но это ей плохо удается. — Ты мешаешь мне сосредоточиться! Переключаюсь на полное зрение и отчетливо вижу бурлящее море энергии разлитое вокруг нас.

— Так это ты всех оживила? — Вместо жены, а она никак не прореагировала на мой вопрос, ответил Дух. — Какой догадливый… Поставь на место ее уже, схватил как свою. — И он по-стариковски закряхтел. — А как это? — Скомкав не успевший сформулироваться вопрос, обращаюсь к Духу. — Что как? Дар у нее такой, души призывать обратно. Как некромант, но не совсем, те управляют мертвыми телами, она же, — вдыхает в них жизнь.

Мой внутренний диалог прервали Володя с Алексеем, достаточно бесцеремонно нарушившие наше уединение. — Кто-нибудь может объяснить, что произошло? — Спросил Леха, с удивлением уставившись на Аню. — Если б знал, обязательно поделился бы с тобой Лех. Проблема в том, что я тоже ни черта не понимаю. Да и не это главное сейчас, от немцев отбились? — Не от кого отбиваться, — сбежали они. Как сайгаки в брачный период. — Володя являл собой еще менее приятное зрелище чем все мы, такое впечатление что его прокрутили через мясорубку, столько различных ран было на его могучем теле.

— Бойцы как? Пришли в себя? — Или все еще в шоке? — Если вспомнить мои чувства, когда я узнал что умер, можно сделать определенные выводы касательно их состояния. — Да нет, все в норме, сейчас собирают оружие, какое осталось. — Володя поморщился, аккуратно прикасаясь к пробитой голове. — Ну, раз так, то не будем терять времени, надо закупорить шахту, и подорвать всю сеть катакомб, пока солнце в зените. Идите собирайте солдат, я сейчас подойду. — И я глазами показал на все еще находящуюся в прострации Аню.

Энергия вокруг нее бурлила с еще большей скоростью, и попытки достучаться до супруги ни к чему не привели, единственное что я смог пока сделать, это посадить ее на свободный топчан.