— Все хорошо. У тебя что-то случилось? — в голосе тревога.

— Да нет, лежу себе, отдыхаю. Хотя случилось. — И я вкратце пересказал то, что видел на записи.

— Я скоро приеду, дождись пожалуйста.

Опять сажусь за карты, нужно найти места, где можно еще раз убедиться, прав я или не прав. Этих мест несколько. Первое — там, где мы утопили мотоцикл с двумя фашистами, второе — это тот дуб, с которого я стрелял по собакам. У него сплетенные ветви, и между ними должны быть гильзы и моя фляжка, когда спускался, она осталась там, в спешке лезть за ней не стал. Дуб живет около пятисот лет, может чуть меньше. Если не срубили и не сгорел, значит найдем. На месте утопления танка, искать нечего, там был поисковый отряд, перекопали все на три метра — однозначно.

Ну и третье место — это разрушенная церковь, там я и нашел ножичек. Именно оттуда и началась вся эта чехарда. Пока решил никуда не ходить, боюсь, что на самом деле я шизофреник, или, как там называется то, что происходит со мной.

Пятница прошла незаметно, и ранним субботним утром, мы, вчетвером, уже катили проверять мою гипотезу. На первую точку приехали после обеда, долго не могли проехать, то река, то дорога перекопана… В конце концов, поехали прямо по полю, и выехали ровно к тому леску, что я отметил на карте. Выстроившись в цепь, друг от друга метров в пяти, стали прочесывать лес. Болото могло высохнуть, но характерные следы должны были остаться. Благо опыт поиска таких мест уже был. После нескольких часов блуждания, было найдено девять подходящих под описание точек. Занес их все в навигатор, и мы вернулись к машине. Наскоро перекусив, взяли приборы, лопаты, длинный щуп и пошли к первой отметине. Там собрали Кощея, так называется чудо постсоветской инженерной мысли; Кощей 5 ИМ — импульсный глубинный металлоискатель. Такой аппарат стоит в разы меньше импортных аналогов, и в данном случае, когда нужно найти крупный объект, такой как мотоцикл — не уступает своим более дорогим собратьям.

В общем, ходили мы, ходили. Все точки прошли, а мотоцикла, как не бывало. Заночевали прямо в машине. Наутро, пока все спали, взяв с собой щуп я пошел в лес, пытаясь вспомнить, как все было тогда, хоть для меня и прошло меньше месяца, в реальности же минуло больше семидесяти лет. Вышел к заросшей дороге, — вот похожее дерево, хотя нет, молодое, тоненькое. Лес то осиновый, а они недолго живут. Обратил внимание на большое трухлявое бревно, достигавшее в обхвате, примерно полтора метра — если не больше. Представим, что это и есть та осина, к которой мы привязывали шнур. Тогда встав к нему спиной, нужно идти, около сорока-пятидесяти шагов, немного забирая левее. Через минуту я стоял на краю еще одного пересохшего болотца. С первого же тычка, щуп уперся во что-то твердое, проверил землю рядом, проваливается глубоко, ещё раз ткнул туда же, да, четкий металлический звук. Достав из кармана носовой платок, примотал его к ветке дерева и в хорошем настроении, почти не прихрамывая пошел к машине. Тут уже вовсю кипела жизнь, горел костер, и начинал свистеть чайник. Я кратко рассказал о находке, и было решено позавтракать и выдвигаться к месту предстоящего шурфа.

Протыкав нужное место еще раз, и определив размер будущей раскопки, сняли по всему периметру дерн, чтобы потом вернуть все к исходному состоянию. Копали Олег с Леонидом, и где-то через двадцать минут, когда углубились на метр с небольшим, показалось крыло мотоцикла, с хорошо сохранившимся номером. Рыть стали с удвоенным рвением. И вот к обеду, на свет полностью появился первый немец, оказавшийся страшной мумией в хорошо сохранившейся одежде. Судя по погонам, тогда, в сорок втором, мы их не видели, на нем был плащ, это был Штурмбанфюрер СС, только у эсэсовцев, были еще руны на петлицах, а у этого не было.