Поднимаюсь и медленно, не чувствуя ног, бреду к склепу, уже зная, что все хорошо.

Потихоньку приходим в себя, Володя очнулся, но очень слаб, практически беспомощен. Аня, достав зеркальце и морщась, вытирает кровь с лица.

— Что это было? — Леонид стоит в дверях, и с недоумением смотрит на нас. Его можно понять, он то не видел того, что видели мы.

— Да все нормально уже Лень, помоги встать лучше, — Володю не узнать, будто только из концлагеря, тощий весь, почерневший, как на солнце сгорел и усох заодно. — Ань, ты как?

— Не пойму. Вроде нормально, — и убрав зеркальце, пытается встать держась за стенку, — давайте на улицу, в склепе черно все.

— Черно? Ты про что? — Олег топчется в углу, там где я нашел камень.

— Потом объясню, сейчас надо выйти, помоги пока Володе, вот сюда посади его. — Дождавшись пока ребята усадят Володю, села напротив и снова, как только что в склепе, закрыла глаза и стала раскачиваться, напевая что-то ритмичное. Вскоре, казалось, сам воздух стал вибрировать в такт песне, аж мурашки по коже, не вижу что происходит, но глядя на светлеющего друга, понимаю, идет накачка энергией, и судя по кислым физиономиям остальных — они и есть ее источники.

— Так получше. — Критически оглядывая Владимира, прокомментировала Аня. — Вечерком надо будет повторить, — Антон, ты как себя чувствуешь? — Изучающе смотрит на меня.

— Да нормально, спать хочу только. — Всегда после погружений клонило в сон.

— Ты как там оказался то? Вроде не планировали? — Володя присоединился к разговору, все еще с удивлением посматривая на Аню.

— А вот, — достаю из кармана Георгиевский крест, и протягиваю ему — почему-то в кармане оказался… Вроде проверял перед сном, не было его…

— Понятно. Что произошло потом? Чувствую себя как миксером перемешанный… — Володя жаждал объяснений. Что ж, начну первым, самому интересно, что это было.

— Очнулся я связанным, и так же как вы, висящим на столбе. Я решил, что монахи проводили какой-то ритуал, для чего им нужны были жертвы. Кучка беглых офицеров их вполне устроила, а вот по поводу моего донора… тут сказать не могу однозначно. Вероятно, он был вместе с монахами, и когда на монастырь напали бандиты, — назвать их красноармейцами язык не поворачивается, слишком долго нас учили, что красные все были честными и правильными, — тут и он последовал за остальными на столб. Ну а его даму, — взгляды присутствующих невольно переместились на Марину — использовали как способ давления.

— А что с камнями? Ты сказал, поручик упоминал что-то? — Володя, поднаторевший в допросах, по ходу пьесы корректировал наводящими вопросами.

— Скорее всего, из-за них и устроили весь сыр-бор, бриллианты как-никак. Только я, естественно знать ничего не мог, поэтому решил не затягивать с освобождением. Тем более наша подопечная очень просила. — Не мог не съязвить, чем-то мне эта археологичка не нравилась. — Потом снова бой, и я дома, полное зрение, по возвращении не пропало как раньше, а наоборот даже стало более цветным, что ли… С подсказки Духа я заметил что с Володей неладное творится, да и дальнейшие мои действия направлял он же, потом Аня показала на угол склепа, прося разбить камень — я, откашлявшись перевел взгляд на супругу, она, кстати, вид имела довольно цветущий, даже не скажешь, что только недавно была как мумия фараона.