Изменить размер шрифта - +
Тем не менее, лишь на шестой день пути они переехали границу Заморы и Турана, проходившую по хвосту Кезанкийских гор.

С первых же шагов по туранской земле, еще влажной после недавнего дождя, спутники ощутили величие простора ее, покрытого сплошь зеленым шелковым ковром молодой травы. Посреди бескрайней равнины тянулась широкая ровная дорога, похожая на оборвавшийся и потухший солнечный луч, и по ней-то во весь опор понеслись каурая и вороная, обгоняя скорую ночь и слабый ветер.

Небо только начало темнеть, когда огромная империя явилась им в лице хозяина трактира у дороги. В отличие от худосочных заморийцев сей почтенный муж был румян и толст и всеми подбородками, всеми щеками своими излучал добродушие и гостеприимство. Однако за постой и ужин он — ласково улыбаясь — потребовал не два золотых, как платили путешественники в Заморе, а все пять, чем привел экономного Майло в ярость. Рыча, он кинулся на толстяка, зубами норовя вцепиться в его шею, а цепкими пальцами выдрать черные завитушки с висков. Несчастный пронзительно завизжал, прощаясь с жизнью, ибо странный гость вмиг прокусил первую складку жира и уже ухватил вторую, но тут вмешался варвар. Отшвырнув товарища в сторону, он достал из кошеля хона Буллы (уже почти пустого) три золотых и сунул их оторопевшему и слегка побледневшему хозяину, обещая на обратном пути отдать остальное и заранее не собираясь обещание выполнять.

Пока хозяин, шепотом призывая Эрлика и пророка его Тарима хоть краем глаза взглянуть на подобное безобразие и бесчинство, таскал с кухни в зал всяческие яства и вина, путники уселись за стол и принялись обсуждать план дальнейшего пути. Конечно, говорил один Конан, зато Майло очень внимательно слушал. Его зеленые глаза, чуть потемневшие после недавнего покушения на жизнь хозяина, были устремлены прямо в синеву глаз киммерийца, зрачок в зрачок, что раздражало Конана, но вовсе не трогало его товарища. И потом, поглощая горячую, пышущую паром баранину, Майло не отводил взора, словно продолжая внимать речам друга, который давно молчал, как и он, занятый мясом и вином.

Когда за окном вовсю засверкали звезды, такие же яркие, как и в Коринфии, с трапезой было покончено. Рыгнув, Конан вытер жир с губ и подбородка рукавом куртки, допил вино из кубка и оглядел небольшой зал трактира.

Только сейчас, сытый и спокойный, он заметил, что здесь почти никого не было. Трое слуг в холщовых передниках лениво переругивались между собой, не обращая внимания на посетителей. В неосвещенном углу сидел оборванный старик, седовласый и горбатый — то ли местный нищий, то ли странник, волею судьбы забредший в плодородный и равнодушный сей край. На столе перед ним стояла лишь полупустая бутыль с какой-то вонючей бурдой — варвар издалека учуял омерзительный кислый запах — и более ничего. У стены за спиной Майло пили пиво, закусывая его лепешками и сыром, два крестьянина, чьи темные обветренные лица были сумрачны и безучастны; у ног их поскуливал большой белый с черными подпалинами пес, скорее от голода, чем от скуки полизывая грязный затоптанный пол.

Да, праздник нынче был только у них двоих. Конан мельком посмотрел на свой заставленный блюдами и бутылями стол, пожал плечами и перевел взгляд на Майло, чьи острые зеленые глаза шарили по залу с обычной злобой.

— Хей! — негромко окликнул его варвар, опасаясь, что тот сейчас выберет жертву и вновь бросится в бой.

Но Майло не слышал. Кусая ногти, он продолжал обозревать помещение до тех пор, пока широкая ладонь Конана не закрыла ему весь вид. Тогда он вздрогнул, с силой оттолкнул руку варвара от глаз своих, и, набрав полную грудь воздуха, вдруг резко, пронзительно вскрикнул, вложив в этот крик и негодование, и обиду, и вопрос.

— Проклятие! — прорычал киммериец, не ожидавший бунта. — Клянусь Кромом, приятель, как-нибудь мне придется заткнуть тебе рот вот этим!

Он поднял огромный кулак, благоразумно не поднося его слишком близко к Майло, и с мрачной ухмылкою прибавил:

— Попадись ты мне парой лун раньше…

Затем, не обращая более никакого внимания на спутника, он поднялся, сгреб со стола все кости, подошел к псу и высыпал сие королевское угощение прямо перед его носом.

Быстрый переход