— Только не говори мне, что ты уже кончил, — протянула я, оставаясь в прежней позе.

Хохот в ответ.

— Ты так плохо обо мне думаешь? Со мной-то все нормально, только вот твой завтрак стынет.

— Поверь, сейчас это меня волнует меньше всего.

Я чуть не взяла инициативу на себя, но Клей покрепче ухватил меня за талию, распахнул дверь ванной и перенес в спальню. Затем швырнул на кровать и был внутри меня, прежде чем матрас перестал трястись.

— Так лучше? — спросил он.

— М-м-м, намного.

Закрыв глаза, я изогнулась дугой… и ощутила запах еды. В желудке заурчало.

— Похоже, ветчине с блинами я не конкурент, — приуныл Клей. — Вот так всегда.

— Ничего, потерплю.

Я задвигала бедрами, больше не обращая внимания на тревожные позывные желудка. Клей заерзал — как оказалось, потянувшись за чем-то. Я закрыла глаза, и тут на щеку мне шлепнулась капля жира, а губы ощутили вкус ветчины. Ломтик исчез в два укуса. Я разочарованно вздохнула и приподняла бедра навстречу Клею.

— М-м-м.

— Комплимент адресован ветчине или твоему покорному слуге? — шепнул он.

Не успела я успокоить его самолюбие, как во рту у меня снова оказался кусок мяса. Клей тем временем принялся слизывать жир с моей щеки. Мы задвигались быстрее, и на пару минут мысли о еде вылетели у меня из головы. Честное слово. Затем Клей опять потянулся к тумбочке, на сей раз за блином, сложенным вдвое. Я откусила половину, другую пихнула ему в рот. Клей рассмеялся. Покончив с блином, я приподняла голову и слизала крошки с губ Клея. Он взял еще один блин, поддразнивая меня, как кошку. Изловчившись, я схватила лакомство зубами. И не только лакомство.

— Ай! — вскрикнул Клей, тряся укушенным пальцем.

— А ты не дразнись, — промычала я с набитым ртом.

Клей с рычанием склонился надо мной и чувствительно куснул в шею. Я взвизгнула, попыталась вырваться, но он с силой вошел в меня, припечатав к кровати. А-ах… Вот теперь я точно забыла о еде.

Прошло двадцать минут. Я калачиком свернулась возле Клея, выводя пальцем узоры на его потной спине. Он, в свою очередь, лениво покусывал меня чуть повыше ключицы. Зевнув, я вытянула ноги и обвила ими его бедро.

— Поспим? — предложил он.

— Не сейчас.

— Тогда поговорим?

— Еще не время. — Я прижалась лицом к его груди, вдохнула. — Какой у тебя чудесный запах!

Ом усмехнулся.

— Что, ветчиной пахну?

— Нет, самим собой. Я так по тебе скучала.

У Клея аж дыхание перехватило. Он нежно погладил меня за ухом. Слышать такое ему было в диковинку. Обычно за «скучала по тебе» следовала какая-нибудь колкость. Признавалась ему в любви я только во время секса, когда за себя уже не отвечала. А почему? Из страха, что с этим признанием окажусь полностью в его власти… и он, быть может, причинит мне боль — такую, в сравнении с которой тот укус покажется пустяком. Глупости, конечно. Клей прекрасно знал, как я его люблю.