— Нашла время для шуток, да? — прошептала я.

Ни тени улыбки. С какой-то странной нерешительностью, даже неуверенностью Клей пристально посмотрел на меня и прижал к себе. Ноги мои подкосились, и я упала в объятия любимого. Уткнувшись в его плечо, жадно вдохнула знакомый запах. С губ сорвался звук, подозрительно похожий на всхлип. Аромат его тела переполнил мой разум, прогнал все мысли, добрые и дурные. Я вздрогнула — и через миг затряслась всем телом. Клей обнял меня еще крепче, одной рукой поглаживая по волосам, другой по спине.

Дрожь наконец прошла. Я подогнула колени, и мы опустились на холодную землю. Ладони Клея легли мне под спину, словно теплые подушки. Я робко прикоснулась губами к его губам, будто в любую секунду он мог отстраниться, отвергнуть меня. Рот Клея прижался к моему — сперва нежно, потом все крепче и крепче: мне нечем уже было дышать… ну и пусть. Я раздвинула бедра и направила его в себя.

Лежа рядом с Клеем на влажной от росы земле, я вслушивалась в лесные звуки, но слышала лишь, как колотится его сердце, с каждым вдохом потихоньку замедляясь. Эх, весело будет, если нас сейчас обнаружат охранники. Вот она, свобода — рукой подать, а мы валяемся в траве, отложив побег ради плотских утех. Что это — смелость, безрассудство, элементарная тупость? Наверное, все сразу. А вообще-то такое с нами и раньше случалось: не в первый раз, ускользнув из лап смерти, победу мы отмечали сексом.

— Нам пора, — проговорила я.

Клей усмехнулся.

— Неужели?

— Ага. Если только ты не захватил с собой чего-нибудь пожевать. Тогда можно было бы устроить пикник, а потом в обнимку встретить восход.

— Извини, родная. Не захватил. Милях в десяти отсюда городок, позавтракаем там.

— Да, куда нам торопиться-то? Сначала секс, потом поедим не спеша. Может, даже выкроим время на осмотр местных достопримечательностей.

Клей расхохотался:

— Боюсь, из достопримечательностей тут одно кафе для автомобилистов. Собирался я, как бы это сказать, в спешке, так что запасной одежды не взял. Придется разделить мою. Зато если после завтрака надумаем еще раз заняться любовью, наша задача облегчится.

— Ты просто отвези меня домой, и все.

— Хотел бы, да не могу, родная.

— В смысле, к Джереми и остальным.

Кивнув, Клей встал и выудил вещи из тайника за деревьями. Мне достались рубашка, трусы-боксеры и носки, ему — ботинки и джинсы. Как только мы оба были — пускай наполовину — одеты, он поднял меня на руки и понес к машине. И не из романтических побуждений: иди я сама, промочила бы носки. Кроме того, напоминало о себе раненое колено, стоило перенести вес тела на левую ногу. Видимо, что-то от романтики в этом все-таки было. Такую романтику, с привкусом прагматичности, мы и ценили больше всего.

Оказывается, нас занесло в штат Мэн. И не в курортную зону, не куда-нибудь на побережье, а в глушь вблизи канадской границы. Когда Клей готовился покинуть основную группу, круг поисков сузился до северной оконечности Мэна. В отсутствие приемного сына Джереми решил перебраться вместе с остальными в канадский Нью-Брансуик — и недалеко, и относительно безопасно. Все эти подробности Клей вызнал, позвонив ему с придорожного телефона-автомата на сотовый.

На пути в Нью-Брансуик мы по возможности держались второстепенных дорог, однако в той части Мэна некоторыми из них пользуются так редко, что многие даже не обозначены на карте. В конце концов пришлось свернуть на магистраль I-95. Спустя сорок минут мы уже подъезжали к пограничному КПП между американским Хултоном и канадским Вудстоком. Как всегда, никаких трудностей не возникло. Всего-то притормозить у будки и ответить на несколько простых вопросов.